Террор русской православной церкви  полностью

Уникальность прихода христианства на Русь заключалась среди прочего в том, что князь Владимир оказался первым властителем, который всерьез воспринял заповеди новой веры, а именно, отменил смертную казнь. Как повествует "Повесть временных лет", вскоре к нему прибежали взволнованные греки-священнослужители. "Почему не казнишь разбойников?". "Греха боюсь", - откликнулся князь. - "Как там говорил Господь: "Не убий", "Не судите, да не судимы будете, прощайте, да прощены будете" и так далее". Святые отцы, ничуть не смутившись, тут же процитировали послание Павла к римлянам: "Начальник есть Божий слуга тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое". "Так, что ты для того и поставлен Богом, чтобы различать добрых и злых". Владимир облегченно вздохнул и приказал смертную казнь восстановить. Естественно, церковь заботилась здесь не только о княжеских, но и о собственных интересах - первое восстание против введения христианства произошло уже в 989 году в Новгороде - как, спрашивается, убеждать невежественных язычников без смертной казни?

Характерны две истории о непокорных волхвах. Один, ставший было пророчествовать в Киеве, "в одну из ночей пропал без вести", якобы унесенный дьяволом (НКВД до такого объяснения не додумался). Другой волхв объявился в Новгороде, где принялся хулить веру христианскую и обещать совершение чудес. Власть новгородского епископа пошатнулась и когда он, одев праздничное облачение и взяв в руки крест, призвал новгородцев разделиться на тех, кто верит волхву и верит богу: "князь Глеб и дружина его пошли и стали около епископа, а люди все пошли к волхву". Ситуация разрешилась малой кровью. Князь, спрятав под плащом топор, подошел к волхву и завязал с ним разговор: "А знаешь ли, что будет с тобою сегодня?". "Чудеса великие сотворю", - ответил ничего не подозревающий богослужитель. Князь вынул припрятанный топор и одним ударом посрамил провидческий дар язычника. Естественно, никакого осуждения такого богословского аргумента, как вероломное убийство, со стороны автора летописи не следует. "И пал он мертвым, и люди разошлись. Так погиб он телом, а душою предался дьяволу", - удовлетворенно резюмирует христианский монах.

На православную Русь не распространилась западная "Охота на ведьм". Тем не менее ведьм у нас сжигали. Уже в "Повести временных лет" (под тем же 1071 годом) мы встречаем строки, достойные включения в "Молот ведьм": "Больше же всего через жен бесовские волхвования бывают, ибо искони бес женщину прельстил, она же мужчину, потому и в наши дни много волхвуют женщины чародейством, и отравою, и иными бесовскими кознями" (для сравнения, начало "Молота ведьм" (1487): "Это молот злодеек. Ересь эта не злодеев, а злодеек, потому так и названо. Если бы не женская извращенность, мир был бы свободен от множества опасностей"). В 1204 году в Суздале были сожжены некие "лихие бабы", устроившие в княжестве неурожай. В 1227 году четырех волхвов сожгли в Новгороде. В 1411 году (почти за сто лет до начала "Охоты" в Европе) двенадцать "жонок вещих" наслали чуму на Псков, за что и попали на костер.