Скучать пришлось недолго. Вскоре снаружи послышались приближающиеся шаги и затем в дверь стукнули точно так же, как Любаша.
— Вот и он, — поднялся из–за конторки усач. Отодвинув на двери засов, он открыл ее и почему–то стал поднимать кверху руки, словно возносясь с молитвой к всевышнему.
— Всем — ни с места! — тотчас ворвался в склад коренастый в кожаной тужурке мужчина лет сорока с наганом в руке. — Руки вверх, ублюдки!
За ним вбежало в склад еще несколько вооруженных человек. Трофим, леденея от жуткой мысли, взглянул на Шлемку: у того заметно дрожала зажатая в правой руке балалайка.
— Господи! Святая богородица, — запричитала свистящим шепотом Любаша, — я так и знала, что влипну когда–нибудь с вами, паразитами…
— Товарищи! Тут какое–то недоразумение… — бормотал в свою очередь усатый кладовщик, пятясь под револьверным дулом к конторке. — Я честный служащий французской фирмы «Депре»…
— На Лубянке разберемся, чей вы служащий, — прогудел в ответ мужчина в кожаной тужурке, продолжая держать у него под усами наган.
— Товарищ чекист, клянусь… — задержанный умоляюще положил на грудь ладонь с растопыренными пальцами.
— Руки! — крикнул названный чекистом.
Задержанный, подчиняясь окрику, так энергично вскинул руку, что задетая ею лампа сорвалась с подвески и, ударившись о ящик, с грохотом покатилась по цементному полу.
— Стой, сволочь!
Грохнул выстрел, на миг выхватив из образовавшейся тьмы красноватым язычком пламени спину убегающего между стеллажами складского служащего. А может быть, ее осветил электрический фонарик? Трофим увидел, как запрыгал вдруг белый зайчик по ящикам и мешкам вдогонку убегающему человеку. А сам–то он чего ждет? Вскочив с табурета, Трофим метнулся к выходу, но его вдруг с такой силой стукнули по голове, что он ткнулся лицом в какой–то ящик.
— Не уйдешь, гад! — прохрипел кто–то злорадно у него над ухом, и он, хоть и с трудом, но понял, что слова эти относятся к нему.
Потом со скрученными за спиной руками его вывели из подвальной темени на солнечный свет и впихнули в автомобиль–фургон с зарешеченными окнами. «Черный ворон»! — догадался он, плюхаясь на жесткое сидение рядом с ревущей в три ручья русалкой. А где же Шлемка? Неужели успел сбежать? Трофим притронулся к заплывшему глазу: чуть было не выбил впотьмах обо что–то.
— Ушел, гад, через потайной ход, — донесся снаружи голос чекиста в кожаной тужурке. — На, держи вещички, — просунул он в дверцу сидящему напротив арестованных сотруднику злополучную корзину.
Кто ушел, Шлемка? Ах нет, это он про усатого. Дверь захлопнулась, автомобиль фыркнул и затрясся на булыжниках. За крестообразным окошком запрыгали крыши домов и пухлые, похожие на лягушек облака. Ехали недолго. Впрочем, Трофим и не замечал катящегося вместе с автомобилем времени. Произошло что–то непоправимо–страшное, и все его мысли постоянно сходились на этом страшном: вместо летной школы он попал в ОГПУ. Что же он такое натворил, сам того не ведая?
— Не виновата я! — всхлипывала бывшая русалка, натирая кулаком глаза и с мольбой взглядывая на молодого безусого чекиста–охранника с револьвером в руке. — Это все он, черт пузатый, чтоб ему ни дна ни покрышки с его аттракционом.
— Успокойтесь, гражданка, — отвечал ей чекист, — там разберутся.
«Шлемку, выходит, не поймали», — снова пришла Трофиму в голову мысль о приятеле, но она не принесла облегчения: вдвоем как–никак было бы веселее…
Тем временем автомобиль вкатился в какой–то небольшой двор, окруженный каменными стенами, и арестованных в той же последовательности ввели внутрь похожего не то на казарму, не то на тюрьму помещения. «Конец!» — подумал Трофим, очутившись в пустой комнате с топчаном в углу и единственным окошком под самым потолком, от которого падало на цементный пол крестообразное солнечное пятно.
Он уселся на топчан, потрогал его твердое ложе и стал ждать, обуреваемый все теми же мрачными мыслями. Ждать пришлось довольно долго. Уже солнечное пятно подползло по полу к самой стене и готовилось вскарабкаться на нее по трещине в штукатурке, когда в дверь вошел служащий внутренней охраны.
— Пойдем, — сказал он без всякого выражения в голосе.
— Куда?
— На допрос к следователю, куда ж еще.
«Как тогда в Моздоке», — подумал Трофим, выходя из камеры. Следователем оказался тот самый чекист в кожаной тужурке, что первым ворвался в складское помещение с наганом в руке.
— Садись, — кивнул он головой на табурет, сам сидя за письменным столом у стены кабинета.
Трофим сел. Охранник удалился.
— Значит так, — сказал следователь, укладывая на зеленое сукно стола здоровенные, как и сам он, кулачищи. — Давай, хлопче, без дураков, чтоб все, как на духу.
Трофим с готовностью впился глазами в незлое и даже, как показалось, добродушное лицо следователя с висячими, как у Тараса Бульбы, усами.
— Кто и с каким заданием тебя прислал сюда? — спросил следователь, записав в протоколе допроса анкетные данные задержанного.
Трофим, не утаивая ничего, рассказал как можно подробнее про свою поездку.
