— пришли ему на ум слова шуточной осетинской песни, которые пропела Сона в ту ужасную ночь, когда, спасаясь от похитителей, угодила в кадушку, с брагой и допьяна надышалась алкогольными парами. Права оказалась его суженая: не нажил с тех пор Степан Журко ни палат каменных, ни нарядов парчовых. «Одежи, что на коже», — про него, наверное, поговорка сложена. Он усмехнулся: а разве это не богатство — сто штук винтовок и несколько ящиков патронов и гранат?
В комнату кто–то вошел. Степан заглянул в зеркало и тотчас подхватился с койки, словно его уколол тот самый кинжал, про который он только что мысленно пел: перед ним стоял улыбающийся Киров. Вместе с ним вошел хозяин «кубрика» Малюгин.
— Клянусь Казбеком, на вершину которого я все–таки взобрался, мои глаза снова видят этого белорусского каторжника! — воскликнул на кавказский манер Киров и притиснул к груди Степана, не успевшего смахнуть полотенцем с щеки мыльную пену.
— Садитесь, товарищи, — Степан схватил на койке пиджак, освобождая гостю место.
— Некогда рассиживаться, Степан Андреич, — перестал улыбаться Киров. — Я только что из Москвы. И, как говорится, попал с корабля на бал. Нужно срочно составить мусульманскую делегацию.
— Какую, какую? — изумился Степан.
— Вопросы потом. Как тебе известно, на Петроград двинулись корниловские войска. Центральный Комитет нашей партии принимает экстренные меры для ликвидации мятежа. Мне поручено Дзержинским составить так называемую «мусульманскую» делегацию и направить ее в «дикую дивизию», которая уже расположилась на подступах к столице. Первый попавшийся мне на глаза мусульманин — это ты. Не перебивай, слушай: дорог каждый час, каждая минута. Вот товарищ Малюгин, — повернулся Киров к матросу, — говорит, что знает на Сестрорецком заводе слесаря Вано Грипандашвили. Он, правда, беспартийный, но вполне сознательный рабочий...
— Какой же он мусульманин, если, судя по фамилии, он грузин? — удивился Степан, стерев наконец–то с лица мыло.
— У него на лбу не написано, — возразил Киров. — Главное, чтоб кавказское обличье и речь с акцентом. Хорошо бы, конечно, найти чеченца или осетина, да где ты их сейчас искать будешь.
— Я знаю одного осетина...
— Кто он? — обрадовался Киров.
— Прапорщик саперного батальона Такоев.
— Где его можно найти?
— В Павловских казармах, рядом с Зимним дворцом.
— Прекрасно! — Киров энергично потер руки, выхватил из кармана портсигар. — Значит так... Ты, Степан Андреич, давай в казармы к нашему земляку. Может быть там, кроме прапорщика, еще кого найдешь из кавказцев. Малюгин — на Сестрорецкий завод, а я — в редакцию мусульманской газеты. Надо повидаться с Ахметом Цаликовым. Он хоть ярый меньшевик и нас, большевиков, терпеть не может, но против Корнилова, пожалуй, пойдет даже вместе с нами. Хорошо бы, если б он возглавил делегацию. Одним словом, к вечеру чтобы делегация была в полном составе, иначе я вас самих обращу в мусульманскую веру, — усмехнулся он, пыхнув в потолок табачным дымом.
