– Тот, кто это сделал, поступил глупо, – устало сказала дочь академика. – В сундуке есть намного более ценные вещи. Например, неизвестные стихи Равжи, его полная биография, которую искали много лет и не могли найти. Я долго рассматривала тетради «Лунной кукушки», потому что не была уверена в том, что это они. А тот, кто их украл, подумал, что это самое главное, что там есть. Но он не сможет их ни продать, ни вывезти из Монголии. Я расскажу о нашей находке по телевизору, по самым главным каналам. Передам сведения на границу и таможню. Так что лучше их вернуть сейчас. А мы постараемся забыть об этом инциденте и никому не говорить о нем.
Все погладывали на Сухэ. Никто не отозвался на призыв вернуть книги. Экспедиция уехала. Сухэ распсиховался:
– Что эти русские тут выпендриваются?! Кто они такие?! Старая дура хочет сказать, что это я взял грязные тетради?!
Он пнул машину и крикнул:
– Надоел этот долбаный худон! Надоели эти идиоты! Поехали! Намдаг-гуай послушно сел в машину, и она тронулась. Из нее вылетели Ленин и Димкин рюкзачки.
1.
Мда. Второй раз Сухэ стремительно исчез, бросив Лену на произвол судьбы. Лена даже не осуждала его. Она просто не понимала. Все объяснил Димка.
– Ну чего ты не понимаешь? Намдаг-гуай – Сухэшкин папаша. Только они отдали его родственникам, у которых не было детей, а у Намдаг-гуая их было до дури. У монголов, сама знаешь, это в порядке вещей. Теперь Сухенций корчит из себя великого европейца, с Намдаг-гуаем и его детьми общаться не хочет, вообще их стесняется. А Намдаг-гуай у него под пятóй.
– Откуда ты знаешь?
– Откуда-откуда, от верблюда! Ты же ничего не видишь и не слышишь, кроме своих костей и всей этой мути.
– А зачем Сухэ поехал? На меня он внимания не обращает, как будто я не существую вовсе. Пустое место. Вон даже с этой Танич заигрывал. А говорил, что едет ради меня…
– Дура ты дура, Ленка! – Димка аж ногами задрыгал от такой наивности. – Его прадедушка послал, чтобы следить за тобой. Вдруг ты что-то найдешь.
Лена открыла рот и долго не могла закрыть. Все встало на свои места.
2.
Пэлжэ-ах и Дорж-гуай отвезли Лену и Димку в сомонный центр. Пэлжэ-ах накормил их бозами и лапшой. Лене лапша нравилась больше, но она стеснялась это говорить – бозы считались праздничной пищей, их делали специально для гостей. Из лапши можно было выловить кусочки жира и аккуратненько отложить, а бозы приходилось съедать целиком. Димка ел все и еще раз все. Повариха из хозяйства Пэлжэ-аха сделала капустный салат. Это было какое-то фирменное монгольское блюдо. Лена никогда не ела такого вкусного салата в Питере. Тонко-тонко нарезанная капуста, чуть-чуть уксуса, еще что-то неуловимое. Ммм!
Затем Лену с Димкой отвели к тетушке, которая все время тыкала Пэлжэ-аха в живот и весело хохотала. У нее купили билеты на автобус до Улан-Батора. Наконец, их поселили в гостинице до завтрашнего утра, приставили Доги, и Пэлжэ-ах с Дорж-гуаем ушли восвояси.
Когда все втроем рухнули на гостиничные кровати, аккуратно заправленные пикейными одеялами, Лена сказала:
– Доги, а ты можешь нас отвезти к Хар-усун-булаг. Совсем недалеко отсюда. Это еще одно место, на которое указывал дедушка.
Димка, который раскачивался на пружинном матрасе, аж подскочил.
– Охренела?!
– А что такого? Это же близко. Не хочешь – не надо. Я сама поеду.
– Нет, тогда на завтрашний автобус не успеете. Мне Пэлжэ-ах и Дорж-гуай сказали вас на него посадить, – забеспокоился Доги.
– Черт с ним, с этим автобусом. Уедем на следующем. Завтра здесь надом27. Будет не до нас.
– На лошадях можно. Но если копать… – все еще сомневался Доги.
– Там не надо копать. В том то и дело. Есть там такие огромные груды скальных камней? Остатки ледников? С трехэтажные, или еще выше, дома?
– Большие камни есть, – кивнул Доги.
– Надо найти груду, похожую на черепаху. Так дедушка написал. Ну Доги, ну Догушечка, давай туда-обратно. А?
– Ладно. Коня для тебя приведу, – сказал, поднимаясь и нахлобучивая шляпу, Доги.
– Давай уж и для меня, – буркнул Димка.
– Дементий! Ангел небесный, – полезла обниматься Лена.
– Кончай! От тебя бозами пахнет, – отмахнулся Димка.
– Как будто от тебя пахнет чем-то другим, – обиделась Лена.
3.
Значит так. На коне скакать – это вам не хухры-мухры. Стремена били по икрам. Жесткое седло не хотело комфортно принимать заднюю часть. Бока у лошади оказались страшно толстыми, приходилось сильно растопыривать ноги. Через полчаса у Лены и Димки все болело – ноги, попка, поясница, руки и даже шея. Кони, которые считались покладистыми, почуяв неопытных наездников, вертели головами, заворачивали не в ту сторону, останавливались где вздумается. Лихой аллюр с гиканьем – так представляла себе эту поездку Лена – на самом деле оказался унылой трясучкой. До камней добрались только к вечеру.
Все груды были, как одна, похожи на черепах.
– У черепахи под хвостом должен быть лаз, – объяснила Лена. – Через него попадаешь в пещеру. В пещере есть какое-то возвышение. Дед написал – «подиум». На нем в груде камней и должен быть спрятанный ящик.
