Тесса Мията не герой полностью

Вдруг рядом с ней возникла белоснежная фигура и с легкостью вынула меч из земли. Призрак держал клинок перед собой и словно бы любовался им.

– Это я его выковал. Но потом он поглотил меня. В этом мече заключена невероятная сила. И ты, тщедушная смертная, падешь перед ней.

Меч со свистом разрезал воздух. Тесса отскочила в сторону, метнув сюрикен, но сталь рассекла его, словно он был сделан из бумаги, а не из священного древа.

– Нет! – крикнула Тесса и сорвала с пояса еще одну звездочку.

Яркая вспышка… Ржавый скрежет с трудом проворачивающихся шестеренок…

И рядом с белоснежной фигурой возникла еще одна, также сотканная из света и тумана, но цвет ее напоминал цвет расплавленного золота. В руке у призрака был точно такой же меч.

– Видишь, как ты слаба? – прошелестел вкрадчивый голос. Призрак как будто насмехался, поддразнивал. – Негоже смертным замахиваться на оружие богов. В особенности таким, как ты. Тесса Мията, ты бесхребетное смертное ничтожество. Лишь те, кто наделен силой иного мира, способны предложить достойную жертву и обуздать силу великого меча. Все еще сомневаешься?

Призрак ринулся в атаку. Каждое его движение было подобно всплеску жидкого металла. Жмурясь от ярких вспышек, обжигавших глаза, Тесса бросала в призрак один сюрикен за другим, пока у нее не осталось ни одного.

И тогда призрак занес над ней меч. Тесса закричала, вскинула руки, пытаясь защититься от неминуемого удара…

Клинок полоснул по руке, и сознание Тессы взорвалось от жгучей, невыносимой боли. Тессу вновь швырнуло в водоворот воспоминаний и потянуло в темную глубину – туда, где хранились самые мучительные из них…

Мама и папа – молодые, счастливые, с радостными улыбками на лицах… И осознание, что это лишь фотографии. Родителей нет. Они умерли.

Элисон. Они вдвоем хохочут над собственными шутками. Вспышка – и Элисон смотрит на нее равнодушными, пустыми глазами: «Ты вообще кто? Отойди от меня».

Сесилия и Пэйтон. Они выходят из ворот дома обаа-чтян и одзии-чтяна, смеясь и держась за руки, не замечая младшей сестры, которая стоит в сторонке и тихо плачет.

– Смотри внимательно: вот кого ты пытаешься спасти. – Голос призрака стал резким и безжалостным.

Удары клинка обрушились на Тессу огненным дождем, взывая к жизни одно воспоминание за другим. Страшные, горькие, невыносимые воспоминания, лишавшие ее сна по ночам и не дававшие покоя душе при свете дня.

Воспоминания, кричавшие ей, что она никто. Ничтожество. Ноль.

Оглушенная болью, Тесса пошатнулась, но удержалась на ногах.

– Я не могу бросить Токио на произвол судьбы.

Новая вспышка. Тесса увидела Грэм, Сесилию и Пэйтон, сидящих за кухонным столом. Они вспоминали родителей, скорбя об их смерти, а из их сердец, переполненных болью, тянулись, устремляясь во внешний мир, нити ку. Почему это произошло? Как же хочется, чтобы они были сейчас здесь, с нами.

Тесса не выдержала и зарыдала:

– Простите! Простите меня!

На мгновение ее снова ослепила яркая вспышка света – и она очутилась в школьной столовой. Напротив Тессы сидит Элисон, на подносах перед ними – тарелки с гигантской порцией их любимой картошки фри, которая уже безнадежно остыла. Тесса только что шепотом рассказала лучшей подруге все, что случилось утром, но Элисон до сих пор не проронила ни слова.

Их молчание затянулось, и от внезапно охватившего ее дурного предчувствия у Тессы все внутри переворачивается.

– Не надо было тебе этого говорить, да? – робко спрашивает она у подруги. – Просто я…

Элисон резко встает и отрывисто бросает ей в лицо:

– Загрузила ты меня не по-детски. И вообще – на фига так париться?

Откинув прядь со лба, она просто уходит. Тесса остолбенело смотрит, как Элисон направляется к Дженне и другим популярным девочкам. Одна из них с жалостью глядит на Тессу, а потом они все вместе, шушукаясь, выходят из столовой.

Это был день, когда дружбе Тессы и Элисон настал конец. А все потому, что Тесса поделилась самым сокровенным, в надежде, что в кои-то веки нашелся человек, который ее поймет…

Но для Элисон ее боль оказалась слишком уж тяжким «грузом».

А родители… Если бы не Тесса, они бы до сих пор были живы.

– Простите меня! – закричала Тесса, чувствуя, как сердце в груди разрывается на тысячи кусочков. – Я хотела бы… Я должна была…

Тесса не находила нужных слов. Слезы ручьями бежали по щекам, застилая глаза.

– Ты ничего не сделала, потому что не могла ничего сделать, – беспристрастно отозвался Арсенал.

И это была чистая правда. Куда уж ей, слабачке…