Сердце Тессы пронзила жгучая боль.
Все эти боги плевать хотели на Токио. А Джина у нее больше нет. И сама она всего лишь бремя. И всегда им была – для Грэм, для сестер, для бабушки с дедушкой, для Кита… И великолепный Мэйдзи-дзингу был бы сейчас цел и невредим, если бы не она…
Тесса упала на колени и прижалась лбом к решетке.
Вдох. Выдох.
Все ее надежды рассыпались, как карточный домик. Она уже и не помнила, за что с таким усердием боролась последние пять дней, что давало ей силы на той безумной полосе препятствий в Додзё Многих Врат… Да и что бы это ни было – стоило ли оно того?
Воздух вокруг нее сгустился от молитв. Тесса не могла на них ответить. Совсем скоро смертных изгонят из Токио, а все боги сгинут – все, кроме Великолепной Семерки.
И виной тому – Тесса.
Просьбы молящихся не оставляли ее в покое. Невидимые вихри энергии упрямо закручивались вокруг нее, словно пытаясь что-то ей сказать. Мощный поток надежды потянул ее за собой, она повернула голову – и ахнула.
В самом конце дороги, на фоне клубящихся облаков тумана, мерцали очертания оранжево-красных врат. Внутри царила тьма, в которой то и дело вспыхивали зловещие металлические отсветы.
Когда врата открываются, значит Город призвал тебя. Так говорил Кит.
Арсенал Падших Душ.
Тессе было нечего терять – а на кону стояло слишком многое.
Поэтому она заставила себя подняться и побежала к вратам.
На иссиня-черном небе Арсенала дрожали звезды, словно кто-то там, высоко-высоко, зажег тысячи свечей. В первый раз Тесса была уверена, что сможет добыть подходящий клинок, и сурово поплатилась за свою самонадеянность. Сейчас она не была уверена ни в чем: ни в том, что выйдет отсюда с мечом, ни даже в том, что ей вообще удастся отсюда выйти.
Слова Джина по-прежнему горели в ее душе, словно свежее клеймо.
– Я хочу спасти Токио! – с замиранием сердца произнесла Тесса.
–
Тесса сделала еще один шаг. Под ногами скрипнула мертвая земля.
– Но ведь никого из богов здесь нет, – ответила она. – Может, я вообще единственная, кто готов сражаться за последний волшебный город Японии. Но даже если и так – я
На минуту Арсенал погрузился в молчание, словно взвешивая ее слова. Вдруг в полной тишине зазвучала мелодия – та самая, что призвала сюда Тессу в прошлый раз. Теперь Тессе казалось, что она слышит голоса, но ей никак не удавалось разобрать слова.
Тесса побежала на зов. Всего через несколько секунд тропинка, петляя между грудами выбеленных костей, привела ее к мечу. Тому самому, который во время их последней встречи едва не поглотил без остатка всю жизненную силу Тессы.
Его рукоять была темно-серой, как пепел, а лезвие ярко блестело в лунном свете, словно было выковано изо льда. Этот меч был легендарным, он превосходил даже сюрикены Тессы, а ведь они были созданы из кипариса хиноки, самого магического дерева в Японии.
–
Арсенал и меч… голос был один и тот же. Точнее, это было множество голосов, слившихся воедино.
Тесса сделала глубокий вдох. Воздух оцарапал легкие, как будто тут же превратился в пыль. Мелодия уже громыхала у Тессы в ушах, зовя за собой, и Тесса крепко обхватила рукоять меча.
Крик.
Ее крик.
Тесса стояла перед одноклассниками. Они смеялись, тыкали в нее пальцами и говорили гнусные вещи. Их оскорбительные слова сыпались на нее градом, словно стрелы.
Мучительная боль пронзила сознание Тессы, вот только на сей раз она не свернулась беспомощным комочком – она подняла голову и смело взглянула своим обидчикам в лицо.
День за днем они отравляли ей жизнь, и никому из них было невдомек, каково ей… Никто из них ее не понимал. Даже не пытался.
– Им не удастся сломить меня! – крикнула Тесса. В глазах у нее стояли слезы, но она по-прежнему не отрывала взгляда от рукояти меча, тронутой ржавчиной.
–
Потому что по-другому она не умела. Ее душа столько раз разбивалась на куски, что Тесса даже не знала, что это такое – быть цельной.
Она всегда плелась где-то в хвосте жизни. Ее нигде не принимали. Родители оставили ее. В школе она чуть ли не с первого дня была для всех посмешищем. Из-за бесконечных издевательств она начала думать, что с ней что-то не так. Что она недочеловек. Для Грэм она была обязанностью, для сестер – третьим лишним. Кит покинул ее, а Джин попросту бросил.
