Рамси застыл как вкопанный. На краткий миг ему показалось, что это дерево заговорило, но он тут же напомнил себе, что деревья не могут разговаривать. К тому же он узнал голос. Правда, в основном он слышал крики, но все же…
Рамси повернулся.
- Налетчик.
- Бастард.
Да, у короля одичалых крепкие яйца, в этом ему не откажешь. Он стоял всего в дюжине ярдов и держался так тихо, что Рамси не заметил его, пока тот не заговорил. Все такой же оборванный, истощенный, измученный и дикий на вид, как и раньше, но теперь он стал как-то… сильнее, что ли. И у него…
Меч. Где, семь преисподних, он раздобыл меч?
Встреча была неожиданной, но Рамси не особо беспокоился. У Манса-налетчика нет большого пальца на левой руке и еще двух пальцев на правой; меч он толком держать не может. Я разделаюсь с ним так же, как с отцом, заберу меч и свалю отсюда. Это, можно сказать, удача, что одичалый оказался здесь.
- Кто тебя спас? – спросил Рамси, оглядываясь в поисках сообщников Манса. – Один из твоих грязных дикарей? Я всех их прикончил.
Манс усмехнулся.
- Призрак Винтерфелла. Твой призрак. Отличная работа, ублюдок. Ты разрушил замок, уничтожил собственное войско и избавился от тех, кто был для Станниса обузой. А теперь я окажу ему услугу и убью тебя. Как думаешь, он сделает меня лордом? Если ты можешь быть лордом, значит, и каждое говно из нужника тоже может. Даже в куске дерьма больше человеческого, чем в тебе.
- Можешь болтать, сколько хочешь. – Рамси потянулся за ножом. – Я не боюсь человека, который не может стоять. Тебе понравился плащ из кожи твоих шлюх? На этот раз я сделаю плащ из твоей кожи.
Манс сделал приглашающий жест.
- Попробуй.
Именно этого приглашения Рамси и ждал. Он издал ликующий рык и взмахнул ножом. Его веселило, что этот дурак думает, будто у него есть шанс. Да он просто…
Рамси едва успел заметить, как Манс нанес удар. Неловким, но выверенным движением король одичалых достал меч и сделал молниеносный выпад, повинуясь животному чутью, благодаря которому ему удалось прожить так долго среди дикарей. Воздух прожег ослепительный луч красно-золотого света, и Рамси едва успел пригнуться. Ему тут же стало ясно:
Это не простой меч.
Хоть Рамси и ненавидел думать об отце, он все же вспомнил, что лорд Русе был уверен – Манс прячется в крипте. Он послал туда несколько человек, но они вернулись ни с чем. Значит, либо Манс прятался где-то в другом месте, либо он спустился очень глубоко, на сотни футов вниз, туда, где с незапамятных времен покоились Короли Зимы. И там, внизу, он нашел… но что?
Да не важно, что это. Важно только одно: что бы это ни было, его нужно отобрать. И правда, Налетчик с трудом держал меч, но все равно к нему так просто не подступиться. Рамси сделал несколько шагов назад, вскинул руку и метнул нож.
Манс попытался увернуться, но поскользнулся на снегу, и нож вонзился ему в икру. Изрыгнув пламенное проклятие на старом языке, король одичалых упал.
Рамси бросился на него, словно одна из его сучек на свою жертву. Сильным ударом он вышиб меч из изувеченных пальцев Налетчика. Они катались по окровавленному снегу, пыхтя, ругаясь и молотя друг друга, а меч лежал всего в нескольких футах от них. Наконец Манс с тошнотворным чавкающим звуком выдернул нож из ноги и ударил Рамси в горло.
По крайней мере, попытался. На Рамси было столько слоев меха и кожи, что лезвие едва поцарапало шею. В ответ он ударил локтем Манса в нос, швырнул ему в глаза горсть снега и после короткой борьбы отобрал у него нож. Он схватил Налетчика за волосы, запрокинул ему голову и изобразил на его горле кровавую улыбку от уха до уха.
Налетчик вырывался и дергался, захлебываясь собственной кровью. Рамси с мрачным удовлетворением наблюдал за ним, потом встал на ноги и злорадно заглянул в стекленеющие глаза короля одичалых. Ты правда думал, что сможешь убить меня? С тобой покончено. Если бы ты не заговорил, я бы и не узнал, что ты здесь. Так что ты сам виноват.
Рамси подождал, пока Манс-налетчик перестанет шевелиться, просто чтобы убедиться, что он не встанет. Потом подошел к мечу, наклонился и взял его в руки.
Рамси Болтон был знатоком боли. Он знал все ее тонкости, причинял ее, использовал ее, получал от нее удовольствие, черпал в ней силы, правил с ее помощью. Но даже этот огромный опыт не подготовил его к удару молнии, пронзившему его тело от макушки до самых пяток. Боль лишила его сил, прожгла его насквозь, разорвала на части – наверное, так чувствует себя человек, с которого содрали кожу. Он весь трясся, но не мог отпустить пылающую рукоять меча, не мог избавиться от света, который проник в него и лишил его возможности владеть собой.
Наконец боль резко прекратилась, и Рамси рухнул на колени рядом с телом Манса, хрипя и задыхаясь, но все же улыбаясь безумной улыбкой, ликуя и почти лишившись рассудка от своей победы. Его ладонь, сжимающая рукоять меча, почернела и вся горела, но он не разжал пальцы. Другой человек, менее привычный к боли, бросил бы меч, но только не он. Он - повелитель Севера и всего, что приходит оттуда.
