- Да я сама в плену! – на этот раз Эммочка разрыдалась по-настоящему – не столько от страха, сколько от досады: разве эти заскорузлые менты могут ей помочь?? Да они её в кутузку засадят – и точка! – В плену! – всхлипнула Эммочка. – И я не Маргарита Садальская…
- Ну, это ясно, что не Маргарита, – кивнул Пётр Иванович. – Давай-ка, садись, и объясни, какой выход ты нашла, а потом – всё остальное!
Серёгин ухватил Эммочку за рукав, выволок её из-под носа Недобежкина и усадил на кровать.
- Ну, где выход? – это они уже вдвоём на неё надвинулись.
- Там! – провыла Эммочка, показав отощавшей от плохой кормёжки рукой в сторону двери, за которой скрывалась ванная комната. – Только вам придётся отодрать эту кровать и засунуть её в вентилятор, иначе он всех нас в бефстроганов искромсает!
- Вентилятор? – Недобежкин задумался, схватив рукою правый ус.
- Выход – через вентиляционную шахту! – пискнула Эммочка. – А там – вентилятор! Не стойте – отдирайте кровать!
Эммочка уже начинала злиться – менты мешкали, и мешкали, а в этой чёртовой дыре вполне могла быть видеокамера!
- Вставай! – Пётр Иванович решительно согнал Эммочку с кровати.
Недобежкин опустился на четвереньки, чтобы посмотреть, насколько крепко привинчены ножки. Да, крепко – толстенные болты прочно соединили никелированные ножки кровати и бетонный пол. Но милицейский начальник не сдавался.
- Раз плюнуть! – сказал он Серёгину, поднимаясь в полный рост. – Давай, взяли!
Серёгин и Недобежкин схватили кровать с обеих сторон и принялись расшатывать. Пётр Иванович сразу понял, насколько жёстко эта кровать прикреплена к полу. Но раз другого выхода нет…
- Раз, два, взяли! – кряхтел Недобежкин и налегал из всех сил.
Оба уже побагровели, как два бурака, оба обливались потом, но шатали, шатали, а кровать скрипела, но отрываться не спешила.
Эммочка наблюдала за ними с долей страха: а вдруг не оторвут?? Но наконец, ножки кровати не выдержали и сломались. ХРЯСЬ! – лишившись ножек, кровать улеглась на пол и потеряла матрас.
- Фу-ух! – выдохнул Пётр Иванович, вытерев пот. – Потащили, Василий Николаевич!
Кровать была снова схвачена и потащена в ванную, куда повела Эммочка.
- Вот выход! – сказала она, указав на решётку.
- Снимай! – повелел ей Недобежкин, прислонив кровать боком к сидячей ванночке.
Эммочка выцарапала из кармана своего «рубища» пилочку для ногтей и завозилась с толстыми, ржавеющими болтами.
- Тоже мне, отвёртка! – заметил Недобежкин, видя, как она ковыряется.
- Дай другую! – огрызнулась Эммочка, вытаскивая первый болт. – Чёрт! – чертыхнулась она, потому что сломала об него ноготок.
Другой отвёртки у милицейского начальника не было – поэтому он укрощённо замолчал и принялся терпеливо ждать, пока Эммочка разберётся со всеми винтами.
Спустя минут десять решётка была побеждена, снята и прислонена к стене. Из тёмной дыры пахнуло свежим ветром. Да, там есть вентилятор, и не маленький – вон, как дует!
Пётр Иванович первым влез в дыру, а Недобежкин подпихнул безногую кровать. Серёгин схватил её и попытался протащить за собой, но тут же выяснилось, что кровать в шахту не проходит. Её металлический борт стукнулся о бетон стены – и всё.
- Чёрт! – буркнул Недобежкин. – Здоровая… Ладно, давай наискосок!
Пётр Иванович повернул кровать по диагонали – только тогда они с Недобежкиным смогли запихнуть её в вентиляционную шахту.
- Ну, чего стоишь? – это милицейский начальник подогнал Эммочку, которая застряла у шахты и, кажется, не спешила в неё лезть.
Если первый десяток метров кровать приходилось пропихивать с силой, то потом шахта расширилась раза в два, и Недобежкин с Серёгиным даже с лёгкостью толкали сей предмет мебели вперёд, к вентилятору. Да, вентилятор был велик – выше человека. Его мотор громко гудел, лопасти с воем швыряли тонны воздуха, создавая ураганные порывы ветра. Недобежкин и Серёгин остановились поодаль от этого вентилятора и стали думать, с какой стороны будет им удобнее зайти, чтобы подсунуть кровать.
- Ну? – осведомилась Эммочка, желая, чтобы они действовали быстрее.
- Полезли, – милицейский начальник проявил героическую храбрость и полез вперёд, увлекая за собою кровать.
- Полезли, – согласился Пётр Иванович, борясь с порывами ветра.
Они приблизились к вентилятору почти что вплотную. Его лопасти сверкали перед лицом Серёгина, и он с долей подспудного страха увидел, что они отточены до остроты ножей. Да, хорошенькая ловушечка – ничего не скажешь…
- Раз, два, три! – каким-то фантастическим образом Недобежкин и Серёгин одновременно уловили нужный момент и отправили тяжёлую кровать в просвет между двумя этими жуткими лопастями.
Кровать ввинтилась прочно, вентилятор остановился. Послышался скрежет и лязг сминаемого металла, и на глазах милиционеров захваченная вентилятором кровать деформировалась и смялась, словно игрушечная, навечно застряв между лопастью и серой бетонной стеной. Мотор натужно загудел, а потом – раздался хлопок, и из него повалил сизый дым. Всё, вентилятор сломан – можно лезть.
- Вперёд! – скомандовал Недобежкин, вытерев пот. – Кажется, прорвались.
