- Стойте! – выдохнул Синицын, едва завидев издалека жилище Потапова. – Когда Смит привозил меня сюда в девяносто девятом – я жил именно в этом доме… Как сейчас помню!
- И что – один жил? – удивился Пётр Иванович. – А как же плотник?
- Не было никакого плотника, Петька! – настаивал Синицын. – Хата была, мебель кое-какая – тоже была… А вот, плотника не было. И ещё, вы знаете? Тут, в хате есть подвал – так он прямо туда, в эти катакомбы чёртовы ведёт!
- Исследуем! – храбро решил милицейский начальник, выпрыгнул из кабины «Ниссана» и направился прямо к этой хате.
Пётр Иванович тоже считал, что подвал надо исследовать – тем более, что этот Гопников погиб. А вот Ежонков почему-то застрял за рулём и прохныкал вслед удаляющимся товарищам:
- Эй, а там фашистские агенты!
- Ползи сюда, Ежонков! – приказал ему Недобежкин. – Хватит тут лепить горбатого!
- Блин! – обиделся Ежонков и нехотя покинул тёплое местечко за рулём. – Я его предупреждаю, а он?
Хата стояла тихой и тёмной, словно в ней не водилось ни души. На огороде торчали какие-то побеги, но Недобежкин не был садоводом-огородником, и поэтому не различил, что это растёт такими ровными рядами – сорняки, или овощи.
Милицейский начальник проследовал по пыльной тропинке к деревянной двери и поднял руку, собираясь в неё постучать. И тут Пётр Иванович, который двигался следом за Недобежкиным, заметил, что эта самая дверь приоткрыта.
- Василий Николаевич, – прошептал он, показав подозрительную щель между дверью и луткой. – Смотрите!
- А? – Недобежкин опустил руку и отступил назад. – Так… – он тоже заметил щель. – Тихо, тут кто-то может быть…
Серёгин и Синицын притаились у побеленной извёсткою стены, Недобежкин приблизился к двери и навострил уши, пытаясь услышать внутри хаты какой-нибудь шум, а Ежонков тот просто попятился назад.
- Синицын, обойди-ка эту избёху сзади! – прошептал Недобежкин. – Позаглядывай в окошки! Серёгин, со мной заходишь.
Синицын тихонько, на цыпочках отправился в «путешествие» вокруг хаты плотника. Огород был аккуратным только впереди, возле двери. А дальше, обходя хату, Синицын углубился в настоящие дебри из зарослей сурепки и какого-то ещё колючего бурьяна. Бурьян цеплял одежду, из-за него Синицын не видел, куда ставит ногу, и уже пару раз споткнулся, едва не упав. Заглянув в одно из окон, Синицын понял, что ничего там не увидит из-за колоссального обилия паутины, что скопилась на стекле. Отойдя от этого непрозрачного окна, Синицын продолжил «круиз», раздвигая в стороны колючие ветки одичавших малиновых и ежевичных кустов. Отодвинув очередную разлапистую ветвь, Синицын обнаружил, что хата плотника имеет ещё один вход – среди травы виднелось серое, крошащееся каменное крыльцо. Заинтересовавшись этим крыльцом, Синицын продрался сквозь пущу и осторожно поднялся по выбитым каменным ступеням к добротной металлической двери, которая среди всего здесь выделялась своей новизной. Вообще, всё это крыльцо, весь этот вход как-то не вязался с бедным образом хаты плотника. Да и вообще, вся эта задняя часть маленького домика, скрытая от людских глаз высоким забором и вот этими вот, дебрями, казалась какой-то не такой, словно бы эту хату построили на месте чего-то другого. Осмотрев эту дверь, Синицын понял, что не откроет её: тут нужен ключ, или автоген. Поэтому он спустился с крыльца и начал выдираться из дебрей, чтобы рассказать обо всём Недобежкину и Серёгину.
А Недобежкин тем временем тихонечко приоткрыл незапертую и дырявую дверь и аккуратненько проник в тёмные сени, держа наготове пистолет. Пётр Иванович следовал за ним, он оглядывался, чтобы вовремя заметить нападение сзади, и тоже держал наготове пистолет. В сенях висела пустота и звенела тишина. А вот дверь в комнаты оказалась снова-таки приоткрыта. Недобежкин молча, указал дулом пистолета на эту приоткрытую дверь, имея в виду то, что надо идти туда. Только Серёгин собрался зайти в комнаты первым, как входная дверь приоткрылась снова – это пришёл Синицын.
- Там есть ещё один вход, – прошептал он. – Дверь железная, как новая.
- Хорошо, – кивнул Недобежкин. – Сейчас, дом обследуем и пойдём туда.
Пётр Иванович зашёл из сеней в переднюю и сразу же столкнулся с чёрным дамским чулком, который доверху набили белыми головками чеснока. Серёгин не ожидал встречи и поэтому взмахнул кулаком и залепил чулку тумак, сорвав его с гвоздя. Чулок упал, чеснок рассыпался по полу.
- Что там, Серёгин? – Недобежкин спихнул с дороги дверь и заскочил в переднюю, наставив свой пистолет на пустоту.
- Чеснок, – пробормотал Серёгин.
- Тьфу! – плюнул милицейский начальник, опустив грозное оружие. – Идём дальше!
