Серёгин собрался выложить им всё про странное и страшное существо и про Зайцева, но внезапно к горлу подкатила тошнота, сознание помутилось, перед глазами поплыли радужные круги. Пётр Иванович вдруг забыл всё и забыл все слова, он раскрыл рот, чтобы говорить, но против собственной воли испустил тупое козлиное:
- Ме-е-е-е!
Тошнота улеглась, исчезли все радужные круги, и Серёгин увидел, как на лицах его товарищей появляется сильнейший испуг, как открываются их рты и выпучиваются изумлённые глаза.
- Серёгин! – Недобежкин начал трясти Петра Ивановича за плечи. – Неужели… и у тебя «звериная порча»??
Нет, у Серёгина не должно быть «звериной порчи», он же не поддаётся гипнозу! Но всё-таки, он не может никому рассказать про эту таинственную сущность – Пётр Иванович начинает безвольно блеять! И это безволие так сильно, что он никаким усилием не может сквозь него прорваться! Значит, это «зверина порча» – иначе не скажешь – Серёгин уже в третий раз пытается «перезагрузить» своё сознание начать рассказывать про «верхнелягушинского чёрта», но всё блеет и блеет! Но как же быстро эта сущность вторгается в сознание человека! Серёгин видел её всего лишь несколько секунд – и на тебе! Точно, что чёрт!
- Ме-е-е-е! – изрёк Пётр Иванович в четвёртый раз, и понял, что лучше ему не пытаться рассказывать про чёрта, а подумать о чём-нибудь другом.
Как только в сознании всплыл голодный кот Барсик – наваждение прошло, и Пётр Иванович смог выпасть из лап монстра.
- Ребята! – выдохнул он.
- Прокамлался! – угрюмо буркнул Недобежкин. – Всё, пойдёмте отсюда. Не нравится мне всё это до ужаса! Потом ещё раз придём, завтра…
Ежонков предусмотрительно остался под уютным летним солнышком, в уютном мире живых. Он опасливо топтался поодаль от этого «жуткого» по его мнению, домика, который, скорее всего, наполнен чертями и фашистскими агентами. Когда «Недобежкин и Ко» показались из-за двери этого дьявольского сооружения – Ежонков прямо вздохнул свободнее. А чтобы не выдать своего страха, он расхлябанною походочкой подошёл к Недобежкину и бросил небрежный вопрос:
- Ну, что, поймал кого-нибудь?
Недобежкин в ответ состроил страшную рожу и рыкнул сердитым барсуком:
- Трусло ты, Ежонков!
- Э-э! – обиделся «суперагент». – Я не амбал, я – психиатр! Моё дело – умственное, а бегать и стрелять должен ты, Васёк!
- Пушить Серёгина не предлагаю! – прогудел Недобежкин и забился за руль «Ниссана». – Надо бы Самохвалова найти… Поехали!
- Не надо меня пушить! – буркнул Пётр Иванович, который хотел ещё раз осмотреть дом. – Вы не видели, что там было, а я видел!..
- Ты уже заблеял, Петька! – заметил Синицын и залез на заднее сиденье джипа. – Хочешь, как я, в переходе петь? Полезай, давай!
- Э-эй, это моя машина! – запричитал Ежонков и вознамерился выгнать Недобежкина из-за руля. – Ты уже её испачкал!
- Да ну тебя! – огрызнулся Недобежкин. – С тебя, психиатр, пользы, как с козла – молока!
2.
Пока искупавшаяся «Газель» подсыхала на крутом берегу озера Лазурное – Самохвалов отправил свою группу прочесать окрестности. Места вокруг были дикие – «степь, да степь кругом». Если посмотреть направо – вдалеке, в низинке дремала деревушка, а если налево – там возвышался над ковылями высокий пологий холм. Самохвалов не знал, что именно должен тут найти: на первый взгляд тут нельзя было найти ничего. Но раз Недобежкин приказал «прогуляться к Чёртовому кургану» – Самохвалов взял с собою пять человек, оставив четверых охранять машину, и двинулся с ними туда, к холму.
Погода была хорошая – жара сменилась долгожданной свежей прохладой. Из-под обутых в тяжёлые ботинки ног выскакивали какие-то полевые суслики, да перья ковылей реяли на несильном ветерке.
Холм, который Недобежкин называл «Чёртовым курганом», ничем особым не отличался от обычного террикона. Впрочем, это и был террикон – старый, поросший высокими деревьями. Вот только шахты рядом никакой не было…
Самохвалов собрался обойти «Курган» вокруг – авось, найдётся что-нибудь, или кто-нибудь? Вокруг было тихо – только шелестели листья деревьев на холме, да пели птицы, да хрустели под ногами тонкие ветки. Наверное, надо было идти в другую сторону, в деревню, там хотя бы, есть люди… А тут? Только трава, суслики, вон та огромная дыра в земле и… колоссальный, полугусеничный страшный трактор, который лежит на боку около этой дыры.
- Ребята, – пробормотал удивлённый этой картиной Самохвалов. – Кажется, нашли…
Самохвалов обошёл кругом эту непонятную машину. Нет, это не трактор, а скорее… какой-то бронетранспортёр, что ли? Окон у него нет – только две узкие щели в чёрной броне. Впереди и сзади – по два больших колеса с очень рельефными покрышками, между этими колёсами – широкие железные гусеницы. Да, странная штуковина, тем более, что она перевёрнута…
