- Ну, я тебе это ещё припомню! – побагровел Ежонков, замахнувшись слабосильным кулачком. – Как внушу тебе, что ты бык, как сниму на камеру – будешь знать! Я ещё это видео в Интернет выброшу, чтоб тебе неповадно было смеяться! Испортил мою лучшую машину… Ну что с тобой говорить?.. Солдафон! Тьфу! – «Мессинг» закончил тираду смачным плевком и снова повернулся к застывшему в трансе Хомяковичу.
- Где ты был, Хомякович? – вкрадчиво спросил Ежонков, игнорируя смешки Недобежкина.
Хомякович нахохлился, постучал ладонями по земле, раскрыл рот и, словно бы преодолевая непреодолимую преграду, с огромным трудом произнёс:
- Бык-бык!
- Память полностью стёрта, – начал оправдываться Ежонков, пожимая плечами. – Я ничего не могу сделать… Я не знаю… Я могу сделать вот что: я заставлю его привести нас туда, откуда он вылез! Мозг бессознательно запоминает дорогу, а я могу считать эту память, а?
Недобежкин сидел на траве, где посуше, ухмылялся в усы и слушал речи Ежонкова с явным снисхождением. А потом – возвысился над травою во весь рост и огласил только что принятое решение:
- План изменился!
====== Глава 86. Что скрывают недра? ======
Согласно новому плану Недобежкина, поездка в Красное откладывалась на неопределённый срок, а вместо неё назначался новый спуск в подземелье. Только на этот раз милицейский начальник решил бросить на «чертей» (или фашистских агентов?) тяжёлую артиллерию: взять с собой под землю группу Самохвалова. Эти ребятки уж точно всех «чертей» зачистят! Несдобровать будет и фашистским агентам, и «осликам» достанется, и привидения пускай подставляют бока! Где-то там, у них, томится бедный Сидоров. Вот его-то и решил спасти Недобежкин.
- Милиция мы, в конце-то концов, или кто? – бурчал милицейский начальник. – Они нас портят своей порчей, а мы глотаем?? Нетушки, фигушки! Ежонков! – призвал он «наследника Мессинга».
- Чего? – пробурчал тот, скосив на Недобежкина один обиженный глаз.
- Насколько я понял, – начал Недобежкин. – Тракторист этот тоже оттуда выцарапался! Ты, Ежонков, и его настрой на пеленг! Пускай у нас будет две ищейки!
- Хорошо, – согласился Ежонков. – Только, чур, не насмехаться, а то точно, внушу тебе, что ты бык!
- Да ладно тебе, – примирительно сказал Недобежкин, который подспудно испугался того, что Ежонков дискредитирует и опозорит его своим «быком».
Для начала «суперагент» Ежонков решил поколдовать над трактористом, посчитав, что тот знает больше, чем Хомякович. Тракторист не хотел, чтобы Ежонков считывал у него какую-либо память, пищал про свои «кирпичи» и «лисицу». Он успокоился только тогда, когда увидел над собою чёрное дуло автомата Самохвалова. Однако даже после этого тракторист наотрез отказался что-либо показывать. Будучи загипнотизированным, он шлёпнулся наземь, вытянул конечности, подкатил глазки и начал неистово, неукротимо блеять:
- Ме-е-е-е! Бе-е-е-е! Ме-е-е-е! Бе-е-е-е!
Он даже не шевелился, а только разевал рот и испускал крики мелкого рогатого скота.
- Он очень запущен! – поспешил оправдать свою некомпетентность гипнотизёр Ежонков. – Он слишком долго находится под влиянием! Давайте, лучше, Хомяковича!
- Ага, – кивнул Недобежкин с достаточной долей иронии и даже сарказма. – Давай, Хомяковича!
Хомякович оставался в трансе. Ежонков не приводил его в чувство, опасаясь того, что переживший некий сильный стресс Хомякович снова разнюнится, распустит слёзы и испортит всё на свете своей моральной неустойчивостью. Хомякович сидел, не двигался и бестолково глазел в небо своими глазками, которые сделались просто младенческими.
- А теперь ты покажешь дорогу туда, откуда пришёл! – вкрадчивым голосом контрразведчика потребовал Ежонков. – Давай, сейчас ты поднимешься и пойдёшь туда, где ты только что был.
Хомякович дёрнул плечами, повращал глазами, выплюнул своё любимое:
- Бык-бык! – а потом – поднялся и уверенно откочевал в тот куст, где обнаружил его Синицын, и там засел.
Все думали, что он посидит недолго, и вскоре двинется туда, в подземелье. Но Хомякович даже и не подумал никуда двигаться. Он засел в кусте настолько прочно, что Пётр Иванович и Синицын вдвоём его едва вытащили.
- Ну? – осведомился у Ежонкова Недобежкин.
- Эврика! – выдохнул вдруг Ежонков, заморгав глазами Архимеда и подняв вверх указательный палец. – Кажется, я знаю…
- Да? – не поверил Недобежкин.
- Да! – настоял Ежонков. – Сознание и подсознание ему заблокировали – ну и ладно! Я ему и то, и другое отключу. Я оставлю ему только двигательную память, которую нельзя заблокировать. Вот он и поведёт нас, как робот!
- Ну, действуй… – разрешил Недобежкин. – Чего уж теперь…
Ежонков придвинулся к бедному Хомяковичу и снова взялся за его многострадальные мозги. Лишившись и подсознания, Хомякович встал с травы и прямой наводкой последовал куда-то в те же заросли кустов. Недобежкин собрался хохотнуть: всё, сейчас он снова застопорится в этих кустах, и его оттуда и силком не вытащишь, и на буксире не вытянешь. Но – нет. Потоптавшись в кустах, Хомякович быстро и уверенно оттолкнул от себя ветки и направился куда-то ещё, глубже в эти заросли.
