Он поставил эту пластинку в чуть заметное углубление, что оказалось у двери в том месте, где у обычных дверей бывает замочная скважина. Как только ключ оказался на месте – в двери что-то щёлкнуло, и её створки бесшумно ушли в стену. «Проще пареной репы», – отметил про себя Филлипс, приметив, из какого именно кармана Артерран вытаскивал ключ.
- Даже если ты и украдёшь у меня ключ, – заявил Генрих Артерран, снова угадав мысли Филлипса. – Ты её не откроешь. Тут всё дело в ДНК, замок реагирует только на мою.
Развеяв, таким образом, все хрупкие и наивные надежды Филлипса, Генрих Артерран двинулся туда, в ту мглу, что висела за этой неоткрываемой дверью.
- Идём! – прикрикнул он на Филлипса, который в страхе застопорился на пороге.
- Я… ничего не вижу, – осторожно, чтобы не «разбудить зверя», заметил Филлипс, ничего не различая во мраке.
- Прости, – Артерран извинился, но в его голосе, как всегда, не проскользнула ни одна эмоция.
И тут же вспыхнул свет и разом озарил всё это помещение, весь интерьер которого составляла металлическая клетка с очень толстыми прутьями в одном углу и большая колба в другом. Стены, пол и потолок были обшиты чем-то абсолютно белым и немного скользким. В клетке, прямо на полу и без подстилки сидел унылый человек с пустыми глазами. А в колбе в какой-то мутноватой жидкости покоилось некое существо. Ростом оно было, наверное, чуть ниже среднего человека и, вероятно ходило на двух ногах. Но, в отличие от человека, существо имело тщедушное серое тело, огромную лысую голову с тремя большущими чёрными глазищами, с маленьким ротиком и без носа, тонкие длинные ноги коленками назад и такие же длинные и тонкие руки с тремя пальцами. Филлипс снова застопорился. Он почувствовал, что у него внутри собрался свинцовый страх, к горлу подкатывает тяжёлый комок, коленки пронимает дрожь.
- Что это? – с усилием выдавил он, не в силах отвести испуганный взгляд от этих чёрных глазищ, которые, казалось, гипнотизировали его сквозь толстое стекло.
- Прототип, – спокойно изрёк Генрих Артерран. – Не бойся его – не скушает. Он мёртв уже почти, что семьдесят лет.
Фу! Филлипс поёжился и бочком отодвинулся от этого «прототипа». Как вообще, этот Генрих Артерран может обитать в таком жутком месте, в компании вот этого вот, «прототипа»??
В дальней стене угадывалось нечто, похожее на встроенный шкаф. Его дверь была такой же белой и блестящей, как и всё здесь, и Филлипс заметил её только тогда, когда Генрих Артерран нажал на что-то, и эта дверь открылась, поднявшись вверх. Да, это действительно был шкаф, или своеобразный сейф, освещённый изнутри пятью точечными лампами. Он был небольшой, а внутри в специальной подставке стояли пробирки с какой-то жидкостью – прозрачной и жёлтой, внешне похожей на лимонад. Их было много, этих пробирок, штук двадцать, а то и больше. Генрих Артерран протянул свою длинную руку, взял одну пробирку и сейчас же закрыл сейф назад.
- Идём! – приказал он Филлипсу, который разглядывал теперь человека в клетке.
Человек выглядел невменяемым: сидит без движения, взгляд отсутствующий, как у шизофреника. Филлипс повернул к Артеррану ошарашенное лицо, задавая немой вопрос: «А что будет с ним?».
- Выживет! – бросил Генрих Артерран ответ на этот немой вопрос. – Идем, не задерживай!
Филлипс на цыпочках выполз из этой «комнаты страха», а Генрих Артерран просто задвинул металлическую дверь назад и забрал ключ. Неся пробирку в правой руке, он приблизился к Хомяковичу.
- Филлипс, иди сюда и подними ему голову! – приказал Генрих Артерран, и в его тоне слышалось не сказанное: «Или пристрелю!».
Филлипс не очень любил подходить к покойникам, а тем более дотрагиваться до них. Поэтому он робко предложил другой вариант:
- А не проще ли вколоть ему это… вот это, – он имел в виду вещество в пробирке.
- Не выйдет, – отрезал Генрих Артерран, вперив в Филлипса свой недобрый взгляд. – Кровь уже свернулась, вещество не сможет распространиться по телу. А если оно попадёт в желудок, то у этого бедняги ещё останется шанс на выживание. Быстрее, Филлипс, дорога каждая секунда!
- Л-ладно, – стукнул зубами Филлипс и нехотя поплёлся к мёртвому Хомяковичу.
Филлипс дотронулся пальцем до его окоченевшего лица и сразу же отдёрнул руку – таким оно было холодным и неприятным для живого человека.
- Ну же! – поторопил Генрих Артерран.
Филлипс сжал в кулак остатки подорванной стрессами воли, взялся обеими руками за эту холодную голову, пробитую пулями в нескольких местах, и рывком приподнял её над столом.
- Это всё равно, что держать простую курицу из гипермаркета, – твердил он себе под нос, подавляя приступ тошноты. – Обычную курицу… Разве ты боишься куриц?
Генрих Артерран пропустил весь этот трусливый лепет мимо ушей. Он только наклонился над Хомяковичем, разжал ему зубы и вылил в рот всё содержимое пробирки. Увидав, что Артерран закрыл посиневшие губы этого бедняги, Филлипс собрался, было, бросить его голову.
- Держи! – предостерёг его Генрих Артерран. – А когда я скажу – ты не бросишь, а аккуратненько положишь. Усёк?
