- Так и есть – бездомный, – вздохнул Коля и зашагал вверх по вытертым и выбитым ступенькам.
Коля знал, в какой из этих нор прозябал Черепаха – вон в той, дальней, под номером «семь». Ну и дверь – доска дырявая какая-то, а не дверь. Даже если Коля дунет – эта так называемая дверь сорвётся с проржавевших петель и бухнется на пол. Звонок у Черепахи сожгли – около поцарапанной лутки непонятного цвета торчал его чёрный оплавленный остов.
Коля несильно постучал в дверь кулаком: боялся прошибить в ней дыру. За дверью висела тишина. Кажется, там даже стало тише, чем до того, как Коля постучал. Шифруется, собака – небось, снова напортачил со своими тачками и попал на чей-нибудь прицел.
- Открывай, Черепаха, это я, Колян! – негромко прикрикнул Коля, желая разогнать тишину и вызвать дружка на контакт.
- Нет! – затравленно пискнули за дверью. – Иди, иди, отсюда!
- Нарвался? – осведомился Коля, пока что, не собираясь никуда уходить.
- Ага!
- Открой дверь, а? – попросился Коля. – Тут нету никого – только три алконавта на ступеньках чалятся.
- Нету? – после этого вопросительного слова хлипкая дверишка скользнула в сторону и образовала неширокую щель, из которой выдвинулся длинный Черепахин нос. – Чего надо? – прошептал он, не желая высунуть ничего кроме этого носа с бородавкой.
- Хаты нету, – буркнул Коля, пытаясь просочиться в эту щель. – Пусти, а?
- Нет… нет… – забрыкался Черепаха и попытался захлопнуть свою чахлую дверь, выдворив Николая «за борт».
Но Николай был не лопух: он успел поставить ногу в дверной проём и помешать дружку от него отгородиться.
- Ну, совсем негде жить… – просительно пролепетал он, подавляя брезгливость. – На недельку хотя бы, пока ксиву не заготовлю.
- Ты что, с дуба грянул?? – перепугался Черепаха, выпихивая Колину ногу из своей квартиры. – Неделька?? Какая тебе неделька, крендель? Мне жить, может быть, день, или два осталось, а ты – «неделька»!
- У тебя что, рак? – прогудел Коля, удерживаясь в дверном проёме.
- Убьют меня, пельмень! – взвизгнул Черепаха и сделал отчаянную попытку избавиться от Коли, толкнув его обеими руками. – Тупой ты, как баклан! Набегут бандюги с пушками – БАХ! БАХ! – и готово! И меня и тебя порешат, как курят! И хату запалят. Этого хочешь? Нет? Давай, проваливай!
Порешат, как курят? Ха! Колю вон, уже сколько раз собирались то порешить, то забить в тюрягу! А он выкрутился: и от Серёгина отбоярился и «рейхсфюрера» Артеррана с носиком оставил! Вот, только, спать негде… Всё, надо заходить – надоело мыкаться туда-сюда.
- Пшёл! – процедил Коля и сурово втолкнул дружка в убогую мизерную прихожую.
- А-ай! – пискнул Черепаха и от неожиданности даже шлёпнулся на пол около рассохшейся тумбочки под битым зеркалом.
- Ну, да, с такой мускулатурой тебя и гномик Вася завалит! – Коля отпустил жёлчную шуточку по поводу физической формы тощего Черепахи и продвинулся дальше, на кухню.
На кухне царил почти такой же «образцовый порядок», как и у Хряка: в заквецанной раковине высится «Джомолунгма» грязной, уже засохшей посуды, на столе – вообще, хаос, обои чем-то заляпаны… Ладно уж, на стенках – но на потолке-то почему?
- Хоть бы убрал свой кавардак! – крикнул из кухни Коля, думая, что не сможет съесть тут и кусочка: стошнит.
- У меня – депрессия, бо мне жить осталось с гулькин нос! – проныл Черепаха, притащившись из прихожей. – Я же сказал, проваливай, а ты: «Пшёл», «Пшёл»! Живи теперь, раз узурпировал, не смею мешать!
- Ух, будь у меня пистолет – сам бы продырявил тебе одно место! – рыкнул Коля, брезгливо взяв грязную кружку двумя пальчиками. – Уделал бы тебе гудок с проволокой, чтоб не паясничал мне тут, «крендель»! Или ты – «баклан»? На кого нарвался-то?
- На Бобра! – буркнул Черепаха. – Хотел Бобр, чтобы я ему «Мерс» отгрузил по сходной цене. Я отгрузил, а он – «с рыбкой »! Звонил он мне вчерася и сказал, что завалит. Я мобилку в Кальмиус скинул, чтобы не пропас! Связи у меня теперь ни к чёрту нету, а ты впёрся тут со своими претензиями!
- Смотри, что отгружаешь! – заметил Коля, и развалился на одном из советских деревянных стульев. – А мобилки у меня у самого нету. Есть давай, кишки гудят!
- Нечего есть – отказался Черепаха. – Тушёнка одна, а это – мне! Неприкосновенный запас! Мало ли, сколько мне тут отсиживаться придётся – вот и припас!
Коля не ел тушёнку: тушёнка – пища не его класса и не его уровня. «Король воров», как и всякий король, предпочитал деликатесы вроде лягушачьих лапок да акульих плавников. Однако сейчас, в военно-полевых условиях, когда враг может «жахнуть» в любой момент – перебирать харчами не придётся. Вот и научится Коля есть всякую гадость.
- Тащи свою кошатину! – разрешил Коля.
- Ну, я же сказал, что это – мне! – обиженно напомнил Черепаха. – Мало того, что впёрся – так ещё и объедаешь! Я же на осадном положении, бакланчик! Или невъездон?
- Тащи кошатину! – повторил Коля с подтекстом типа: «Морду набью».
- Ну ладно, ладно, – передумал Черепаха, завидев крепкий Колин кулак. – Так бы сразу и сказал, что с голодухи пухнешь!
