— Значит, одежду сам снимешь… — последовал новый ответ.
И снова влажные лапы легли на его бедра, Эм уставился в окно, запрокинув голову и наблюдая за огромной птицей, накручивающей в небе петли высшего пилотажа. Это был Элай, который, имея выгодное отличие от своих приземленных братьев, любил по утрам отдаваться воле ветра.
Везло же ему. Просто расправить крылья и улететь от всего подальше.
— На меня смотреть, — Дантаниэл лениво щелкнул пальцами, и голова Эма зафиксировалась в одном положении. Его глаза невольно остановились на черноволосой твари, которая нависала над ним на вытянутых руках и явно раздумывала, каким видом извращений скрасить себе досуг в этот раз.
— Так что там с нашими уроками? — промурлыкал ворлок, отводя подушечками пальцев волосы с метки на шее своей жертвы и обрисовывая ее черты. Треугольники. Маленький, а за ним побольше.
Эмбер поежился от его наигранной нежности. Лучше бы трахнул по-быстрому и отвалил ко всем чертям.
— Никуда я не отвалю. Я собираюсь делать это медленно. Чтобы ты ощутил каждый дюйм своей обязанности.
— Горю от напряжения, — вздохнул Эм, чувствуя, как его ремень сам собой выползает из петель, а ткань джинсов шершаво тянется вниз, обнажая его утреннее возбуждение. Конечно, для Дантаниэла это стало новым поводом для насмешки.
— Горишь, значит? Это я и сам вижу. Трудно такое пропустить, — его пальцы ласково легли на член мальчишки, стягивая нежную кожицу и размазывая влагу по головке. — Кстати, это классная мысль. Почему бы ее не попробовать…
Эм скосился на него, чтобы считать с улыбчивого лица хотя бы намек на то, что задумал Дан. Но, впрочем, его любопытство было удовлетворено крайне быстро.
— Сomburet*, — Данте слегка наклонился к его лицу.
гореть
Теплые язычки пламени заплясали на коже после этих слов. Щекочущие, словно крылья бабочки, они вылизывали Эма шершавыми кончиками, заставляя возбуждение подниматься по телу тяжелыми волнами. Эм скривился, как от боли, веки его дрогнули, прикрывая синие глаза. Данте же в это время принялся избавляться от одежды, не забывая внимательно наблюдать за возрастающей сладкой агонией своей жертвы. Этому трюку его тоже научил Мэл, который знал толк в истинных наслаждениях.
Эм изогнулся, как рыба, выброшенная на песок, будто хотел выбраться наружу из-под кожи, пылающей всеми мыслимыми и немыслимыми красками противоестественного удовольствия.
— Данте… — тихо попытался что-то возразить он. Получилось слишком протяжно, скорее как зов, сорвавшийся с губ.
— Я слушаю тебя? — кругообразные движения пальцев вокруг сосков мешали Эму выдохнуть хоть что-либо, отдаленно напоминающее связный ответ. Кайф волнами катился по рукам и ногам парня, а медленное горение вводило тело в такое исступление, что Эм, громко застонал от возбуждения и стиснул зубы до скрипа.
— Прекрати этот циииирк.
Эм безумно хотел утолить проснувшуюся в нем жажду, но ему не удалось добраться рукой до центра возбуждения, потому что в тот же самый миг Данте порывисто пресек все попытки разрядиться самостоятельно.
— Почему? Мне нравится, как ты елозишь. Как блестят твои ненасытные синие глаза. Через минуту ты будешь мечтать о том, чтобы я вошел в тебя и непрерывно затрагивал твои нервные окончания, — ворлок с удовольствием наблюдал судорожное подрагивание розовых губ блондина. — У всех нас есть минуты слабости, Эмбер. Не сопротивляйся им.
Вкрадчиво и изящно, с удивительной для волка грацией, Данте лег на свою жертву и плавно отодвинул пряди волос с его лба. В самом деле, какой красивый мальчишка. Данте подумал, что не смог бы устоять перед ним, даже если бы ситуация повторилась. Как хорошо иметь шанс обладать таким телом, когда бы ни вздумалось.
Он высунул язык и неторопливым, шершавым движением провел кончиком по шее парня. Блестящее тело блондина вилось, торопливо корчилось и просило прикосновений. Жаркий, хотя и все отрицающий Эмбер приоткрыл залитые страстью глаза; Данте был уверен, что он сам попросит оттрахать его в ритме ускоренного пульса, но вместо этого с губ соскользнуло лишь:
— Сволочь...
На этот раз Данте даже не стал огрызаться и рычать. Его собственный ум был слишком затуманен, чтобы отвлекаться. Податливое, такое живое тело билось в его ладонях, от него исходил жар и запах легкой победы. При таком раскладе до внешних раздражителей уже не было никакого дела.
Демон хищно вылизывал светлую кожу, шею и плечи, мучил укусами выпирающие ключицы.
В Эмбере с новой силой вспыхнула жажда — неуемное вожделение тела другого человека. За всю свою жизнь он не припомнил такой больной схватки со своим разумом. Пошлые и неприличные образы маячили в его сознании, и Данте видел их в кристальных глазах мальчишки. Желудок ворлока чуть сжимался от предвкушения того, как это будет хорошо, именно сегодня.
Чувство наполненности и натяжения проползло по нервам удивительно приятной волной. Эмбер захрипел, но сжал зубы и не дал стону рвануться наружу.
— Почему же ты все время молчишь? — Данте грубо сгреб его волосы в кулак. — В этом смысл секса — говорить, что ты думаешь, при помощи стонов.
