К своему ужасу, Эм ощутил, что его рука против воли начинает двигаться быстрее. Лезвие плясало адский танец, а паршивец Данте смотрел прямо в лицо своему ученику, улыбаясь, как садист. Эм понял, кто ускоряет нож. Он мелькал все резвее и резвее, Эм уже еле успевал ловить его отблески. Он еле успевал считать, сколько раз он попал: сталь сверкала, как проклятая, а дыхание терялось, не могло остановиться. Как удары лесоруба-убийцы, тычки кончика о стол оглашали тишину сумасшедшим стуком.
— Данте, какого ты хрена делаешь? — по лбу проползла капелька ледяного пота, едко стекшая в глаза.
— Проверяю твой самоконтроль, — прошептал демон одними губами.
Эм едва не погибал. Секунды тянулись вечно. В голове полыхала всякая ересь, но затем, как спасительный луч, вдруг сверкнула единственная мысль. Эм вспомнил уроки и то, как Данте без конца кидался в него предметами. Все верно! Он ведь мог остановить его магию и при этом не воздействовать на ворлока напрямую!
Быстрее, чем Дантаниэл разгадал коварные намерения, Эм прошептал знакомые слова. Рука его с хрустом покрылась болезненной коркой льда. Дорожки побежали по локтю до запястья, и вот уже вся конечность превратилась в сверкающую неподвижную глыбу. Нож застыл над столом в дюйме от среднего пальца Дантаниэла.
Дагон открыл челюсть, а Мэл прекратил ржать. Эм же тихо возненавидел момент, когда решил постучаться в двери этого коттеджа в поисках ночлега. Из всех эта оказалась самой неудачной идеей. Его предплечье напоминало замороженную курицу. И это было больно.
— Очень умно, — лишенный шоу, Дантаниэл, прищурившись, сложил руки на груди. — Так нечестно, Эмбер. Ты нарушил правила.
— Это ты нарушил. Я бы двигался с собственной скоростью, если бы ты не полез! — парень поморщился от оглушающей рези.
— Девка. Я так и знал, — Мэл за его спиной презрительно скривил губы. Ему понадобился один легкий щелчок пальцев, и с локтя Эма тут же закапало на стол. Изо льда в полымя. Все предплечье горело, оттаивая, как сосулька в марте. Парень встряхнул мокрым рукавом и ощутил, что морозное онемение начинает спадать.
— Если тебе сказали: не отказывайся, значит, ты не имеешь права. Если сказано: бей — значит, бей. Если велели двигаться быстро — значит, надо двигаться быстро. Вот так, — рассвирипевший Мэл подошел к мальчику, и его глаза зажглись немыслимой злобой прямо возле лица Эмбера. В следующий момент колдун схватил его ладонь. На секунду парень почувствовал себя героем замедленного кино, а сознание происходящего не просочилось в его мозг даже на долю секунды. Бросив руку Эмбера на стол, Мэл со всей силы всадил нож — прямо в центр ладони, пригвоздив ее к столешнице. Раздался противный хруст. Брызги крови мелким бисером окропили футболку и лицо Эма, а мальчик бесшумно выдохнул от удивления.
Рука была все еще не родная, может, поэтому адская боль не пронзила нервы и не вырвала сознание из тела. Эм непонимающе перевел взгляд на Марлоу, заглянув в его искаженное бешенством лицо. Светлые ресницы закрылись, затем медленно открылись…
— Не пускай сопли. Даже в таких мелочах ты должен делать так, как тебе говорит твой наставник. Ясно? — Марлоу произнес эти слова почти шепотом, но до Эмбера дошло каждое из них, и даже придыхание в конце имело значение. Он немного пошатнулся.
Данте же так и стоял, сложив руки на груди. Костяшки его пальцев побелели немного, но он не проронил ни звука, не попытался вступиться или сказать хотя бы пару слов в знак защиты подопечного.
Только Элай с Дагоном решились сделать шаг, когда Мэл отошел. Братья взяли Эма за локоть и осторожно вынули нож. Лезвие по-змеиному проскользнуло по плоти, режа намного глубже, чем просто под кожей.
— Ничего, Эм. Со мной сегодня тоже случилось, — успокаивающе пробормотал младший из братьев. — Я поправлю. Затянется быстро.
Он невесомо зажал покалеченную ладонь парня в руках и что-то зашептал, покрывая вязью рисунков окровавленные пальцы. Эмбер не слушал древнее бормотание ворлока — он стоял и тупо смотрел в пространство. Его уже не пугала дикая, подступающая волнами боль, и стало до обморожения все равно, как той ночью, а в мозгу пульсировала лишь одна мысль: Мэл.
Он был не человек. И Данте — тоже был не человек. Насколько же жестокими тварями могли быть эти создания? Эм осознал, что никогда не хотел бы стать похожим на них и наплевать на все, что считал важным когда-то. Для ворлоков человеческое тело казалось лишь оболочкой, тонкой пленкой без души, которую легко растерзать и выбросить, выпотрошив, как пустой мешок.
— Жить будешь, — Элай тем временем минимально затянул порез. По крайней мере, из него хотя бы перестала хлестать кровь. — Выпей двойную. Полегчает.
Эм как в тумане принял стакан и, не глядя, махнул содержимое. Марлоу закурил и уселся на свое место, Данте же заткнулся и перестал довольно скалиться. Эм поднял на него взгляд.
