Тот вздрогнул и начал отползать дальше. Еще немного, и он плюнет на неписаный закон не обращать магию против своего создателя и изойдется в попытках пробить этой твари голову.
— Попробуй, посмотрим, кто окажется сильнее, — Данте продолжал подбираться к нему. — Не будь дураком. Твоих сил против меня в любом случае не хватит.
Его хладнокровие немного отрезвило парня. Щурясь, Данте тоже посмотрел за окно. Прежде Эм редко видел его таким спокойным, он словно стал лучше — не известно, случившееся ли послужило тому причиной или что-то другое, но Дантаниэл казался уставшим и серьезным, выглядящим намного старше, чем тот взбалмошный щенок, в которого он перевоплощался временами.
Дан с тяжелым выдохом сел на кровать. Разум Эма работал в режиме нон-стоп, а сердце колотилось от ненависти. Данте строго зыркнул на него из-под косой челки.
— Опять причитаешь. Да не убивал я девочку! — рявкнул он так, что глаза Эма рефлекторно расширились. — Это был Элай. Весь вечер проходил довольный, все свиристел о том, как мощна детская энергия.
— Мне все равно… Вы все твари одной крови!
— На твоем месте я бы не был столь самоуверен. Местоимение неверное. Мы одной крови, Эмбер. Хочешь ты этого или нет.
— Нет.
— К слову, это не был вопрос. Господи. Как же Мэл снова оказался прав? Шельма никогда не ошибается, — Дан усмехнулся и провел рукой по черным волосам. — Не возьму в толк, как он не прикончил меня? Когда я был мальчиком, как ты. И такой же занозой в заднице, — взгляд его на секунду скользнул по светлым волосам Эмбера. — Хотя нет. Пожалуй, я был взрослее тебя. Я познакомился с Мэлом, когда мне не исполнилось еще и двадцати. Прошло несколько лет с нашего знакомства, и затем он обратил меня. Но время было другое, я уже был мужчиной в твоем возрасте. А ты… ребенок.
Эм не отвечал ему. В этом не было нужды, ведь Данте все равно мог слышать его внутреннюю дрожь.
— Тебе противны мы и все, что мы делаем. И я привык не сразу, Эми. Ты думаешь, я родился таким? — он отвел челку и продемонстрировал свой страшный красный глаз. — Нет. Я был человеком. У меня была семья. Любимая сестра. Жизнь… И даже, каким бы странным это тебе ни казалось… любовь, — Эм дернулся, как от крика. Это слово из уст Данте звучало чуть ли не противоестественно. — Ты будешь смеяться, но именно из-за нее я и попал сюда, сосланный в вечный Ад, гореть в котором мне суждено до скончания времен. Дар тьмы не был нужен мне. Но в отличие от тебя у меня даже не было выбора.
Эм притих, слушая эту внезапную тираду.
— Ты хочешь знать значение такой жизни? Его нет. Я так и не нашел его с годами… Я находил, терял, снова находил. Смотрел, как умирают близкие мне люди. Как умирает время!
Эмбер пытался понять глубину его молчаливого взгляда. Данте взял со стола Малую Книгу Заклинаний, осторожно проводя пальцем по ее корешку. Он словно собирался с духом, чтобы рассказать апрентису сказку собственного сочинения и заодно открыть главные, незыблемые истины.
— И все же, — ворлок задумался, — я не понял до конца, зачем все это нужно. Зачем я не мертв. Но разве не ты сказал мне, Эми: так почему не наслаждаться каждым днем? Ведь разве не это есть дар? — Нет. Это пустота, страшнее, чем сама смерть! — Страшнее, чем сама смерть. Хочешь, я покажу тебе, что страшнее ее лица? Не бойся, — Данте поспешил успокоить мальчишку, который дернулся в сторону. — Ты ведь собирался пригласить старуху с косой к себе сегодня? Значит, тебе нечего терять?
Эмбер хотел вскочить, но пальцы ворлока легли на его горло знакомой хваткой. И точно как тогда, Данте наклонился, внимательно рассматривая черты парня, волосы и светлую кожу.
Эмбер должен был увидеть, как это больно — терять все на свете. Значит, пришло время показать ему.
Кровавый глаз смотрел прямо на молодого человека, и он не мог оторваться от пурпурных недр. Та роковая ночь у клуба снова встала перед ним, как наяву. А затем все изменилось, как будто комната растворилась, уступая место иному пространству. Вот уже не стены со знакомыми спокойными обоями окружали их, это оказалась новая, зыбкая реальность, больше похожая на ту, что можно было видеть во сне.
