— А ты пытался разговаривать со стенкой и уговаривать ее съесть мясо? Он целыми днями сидит в своих книгах, думая, что он может найти способ и вернуть то, что потерял!
Элай нахмурился, а Эм продолжал тираду:
— Он не охотится, не выходит из дому, не убивает. Я приношу ему мясо из ближайшего магазина. Он потерял почти все свои силы! Иногда он разговаривает сам с собой! Он становится тенью, парни. Да что там, его даже на секс не тянет!
Проходящая мимо пара удивленно обернулась на троих парней на последнем предложении, но Эм не обратил на них никакого внимания. Услышав о таком повороте, братья замолчали. Это уже действительно звучало тревожно.
— Я не знаю, что мне с ним делать. Он не возвращается, — Эм взял из багажника упаковку с газировкой. — Ваш план не срабатывает, вы думали, что в большом солнечном городе ему станет лучше, но он только утопает в себе, еще глубже, чем до этого. Почти как жизнь. Но не то…
Братья следовали за мальчишкой по пляжу. Что-то подсказывало им, что к Данте лучше не соваться. Они отсели отдельно и продолжили наблюдать за другом со стороны.
— Но Эм, ты же понимаешь… — Дагон пожал плечами, не продолжая эту фразу.
Сделав большой глоток газировки, Эм в упор взглянул на него.
— Понимаю. Существует только один человек, способный его вернуть. Но его нет! Мэла нет, ребята!
— Тихо, не паникуй. Дан бывает нормальным, ты сам говорил, — полушепотом отозвался Элай. — Тебе надо просто поймать его в этом состоянии и понять, что его радует, чтобы ограждать его от депрессии!
Дан недобро покосился в их сторону, словно мог слышать, о чем шепчутся его друзья.
— Его радует самокопание! Он бывает нормальным. Вчера был. Несколько часов! Но уже сегодня он накинулся на меня, когда я попытался поговорить с ним о…
Эм взглянул на братьев, ожидающих продолжения.
— В общем, не важно. Просто поговорить.
Элай криво ухмыльнулся.
— Только не говори, что ты снова далдонил ему об охотниках или полиции!
Эм снял солнечные очки, сунул их в сумку. Потом снова достал, снова их надел. И отвернулся. Братья тяжко вздохнули.
— Эмбер, — Дагон страдальчески похлопал его по плечу. — Ну ты же знаешь с детства — не суй руку в мясорубку. Будет фарш. Теперь мне понятно, чего Дан такой дерганый...
— Но полиция вынюхивает возле деревни ворлоков! Вас не пугает, что в один день они могут прийти по ваши головы? — Эм снова резко обернулся. — Я не хочу, чтобы нас нашли!
— Нет. Мы не оставляем отпечатков, забыл? Теоретически, нас вообще не существует в этом мире, не говоря уже о том, что поймать нас почти нереально.
— Вас — да, — Эм помахал перед его носом рукой, пошевелив пальцами. — А я все еще смертный! О том, что я в Лос-Анджелесе, знают всего пять человек. Для остального мира я Эмбер Морриган, парень, который канул в анналы истории еще со времен вашей гринвудской резни бензомечом!
— Не заводись, — Элай отхлебнул прохладной шипучки. — Мы давно предлагали тебе выжечь отпечатки. Так будет безопаснее!
— Нет, спасибо, — буркнул Эм, продолжая внутренне кипеть. — Я еще хочу немного пожить. Как человек!
— Тогда не жалуйся. Данте сделал все, что мог. Он загипнотизировал ваших соседей. Твоих коллег... Его последний полезный поступок до того, как он окончательно съехал.
— Я не жалуюсь. У меня все прекрасно. Я живу с маньяком. У меня нет друзей. Нет нормальной жизни. Народ на работе до сих пор думает, что меня зовут Кевин Уолш! — безрадостно фыркнул Эм.
— Ну и пусть думают! — пожал плечами Элай. — Перестань трястись, как осиновый лист. Мы были возле деревни. Наши как следует убрались там и сожгли все трупы, включая труп старины Рэмира. Они замели следы, выставив все так, будто только охотники виноваты в потасовке. У полиции нет против нас никаких доказательств. За тысячи лет... за тысячи лет, Эмбер! Они никогда не поймали ни одного из ворлоков. Только охотники знали, кто мы. У них на руках нет тела ни одного из наших, а даже если есть, они ничего не докажут.
Эм не очень-то верил его словам. Тревожное чувство шевелилось на дне его желудка, потому что он слышал сегодня по телевизору: на тех полицейских напали не люди. Это были наполовину звери! Долго ли им понадобится на то, чтобы завершить расследование? В синих глазах мальчишки играл отсвет солнечных лучей и беспокойство — беспокойство за себя, за Данте, за завтрашний день. Война не прошла бесследно ни для кого. Эм иногда до сих пор просыпался в ледяном поту, терзаемый страшными видениями прошлого. Не удивительно, что паранойя сживала его со свету. В конце концов, Эм должен был внушить спокойствие себе самому прежде, чем объяснять это Данте, а это казалось просто невозможным.
В этот момент парень отвлекся. Данте, который устал сидеть в стороне, поднялся и принялся скидывать с себя одежду. Оставшись в одних плавках (по счастью, Эму удалось убедить его взять их с собой), Дан начал заходить в воду.
Дагон толкнул Эма локтем. Тот понял намек. Он быстро отставил содовую и увязался за своим создателем.
