В это же время в соседней комнате Элай и Дагон, обнявшиеся вместе на неразборном диване, услышали движение мебели и стоны и устало посмотрели друг на друга. Вчера до колдовских затычек так и не дошло. Зато сегодня Элай тяжело засопел, потянулся и взял с тумбочки четыре шарика. Оба брата заложили уши и продолжили спать дальше.
Мэл не мог оторваться от поцелуев. В его сознании рушились кубики той самой стены, которую он воздвигал с такой тщательностью. Он всегда пытался решать за Данте, в каких отношениях им лучше быть, но сейчас тоска, безумная тяга к лучшему другу были похожи на лавину, и Марлоу сдавался ее напору. Раскрытые объятия Данте заставляли кошачьего ворлока мурлыкать, как ручного котенка. Данте услышал его урчание. Это значило — Мэл пребывал сейчас на седьмом небе от удовольствия.
Дан погладил его по пояснице и слегка помассировал под подмышками. Мэл послушно задрал руки. Дан обвел пальцем его соски, ощущая, как тело под его ладонями дрожит от напряжения. Затем Данте взял Мэла за руку, чтобы положить его ладонь туда, куда ему хотелось. Он запрокинул голову, чувствуя знакомые пальцы на себе. Только Мэл мог сжимать его так — грубо, без намека на ласку. Правильно.
Марлоу дышал в его шею. Все вопросы, желание кусаться и спорить вылетели из головы обоих парней. Дан прощал. С каждым движением руки Мэла он расставался с собственными болью и обидой. Он расставался со своим одиночеством, выдавая все более неприличные стоны.
Мэл начал легонько покусывать лучшего друга за соски, вылизывать его кожу. Дыхание Данте участилось, зрачки расширились. Ему хотелось поверить в происходящее всеми фибрами своего существа.
Мэл потянулся и переплел пальцы Данте со своими, крепко сжал их.
— Превращайся, — прошептал он. — Почему ты не превращаешься в волка?
— Я не могу, Мэл.
— Почему?
— Я лишен магии. Я больше не могу принимать обличье животного.
Марлоу выглядел серьезным, слушая дальнейшие объяснения.
— Моя сущность… С твоим уходом я потерял магию.
— Но ты не мог ее потерять. Ведь по факту я не уходил!
— Для меня ты ушел. В моем сознании. Без тебя я не могу колдовать. Ведь ты мой источник волшебства.
Брови Мэла дернулись от этих слов. Сожаление. Вот что он ощутил, услышав сказанное.
— Прости меня, — Марлоу уткнулся в его скулу. — Я не думал ни о чем, Дан. Я верну тебе твою сущность. Я дам тебе все, что ты хочешь. Если ты простишь меня...
Некоторое время Данте размышлял над ответом. Но в глубине души всплыла очевидная подсказка, один очевидный ответ, который он был готов дать прямо сейчас.
— Я уже простил. Хотя ты не заслуживаешь этого.
Конец фразы Данте перешел в протяжный стон. Мэл крепко сжал его запястья. Данте не успел ничего сообразить, он едва не задохнулся, ощутив, как Мэл входит в него, так знакомо и сладко. Его глаза потемнели от удовольствия за доли секунды. Мэл не мог оторвать взгляд от того, как Данте дышит, едва справляясь с собой, от того, как его живот и грудь приподнимаются от лихорадочных выдохов.
Ресницы Марлоу трепетали от дыхания, когда он навис над темноволосым другом. Они с Данте лежали прямо на его старой, видавшей виды жилетке, оскверняя священнейшую из реликвий самым неподобающим образом.
— Да, я не заслуживаю снисхождения. Но, возможно, тебе поможет, если я скажу, как безумно по тебе скучал.
Мэл сделал мягкий толчок.
Он действительно дико тосковал по этому ощущению. Данте вырвал руки, обнимая своего создателя за шею. Он закусил губу, пытаясь отвлечься от мысли о накатывающем оргазме. От нервов, натянутых до предела, его тело было готово сдаться слишком быстро. Его накрывал хаос бушующих чувств.
Мэл тоже обхватил его двумя руками. Глухой стон вырвался у Данте. Мэл глубоко вколачивался в его тугое нутро. Его движения вызывали чувство сладкого натяжения и наполненности. Совместное рычание двух парней вибрировало в голосовых связках, переходя в хрип. Дан дрожал всем существом, понимая, что в его несдержанности виновата накопленная за время путешествия во внешний мир энергия и стресс. Надавливая и потирая кончиками пальцев чувствительный центр возбуждения своего апрентиса, Мэл приносил им обоим нестерпимое удовлетворение. А потом живот черноволосого парня содрогнулся, тело выгнулось дугой, наполняясь сладчайшей негой. Постепенно оно обмякло, и пришло умиротворение. Мэл не успел сделать даже десятка толчков.
Оба ворлока едва дышали. Данте откинулся на лопатки. Он не понимал, что сейчас произошло. Мэл отодвинулся от него, улыбаясь мягкой улыбкой.
— Ну чего ты как школьник. Я даже не успел как следует разогнаться.
Данте не придал значения подколам. Зрачки его расширились, сердце бешено колотилось. В отличие от Марлоу он был крайне серьезен.
— Мне было так хреново без тебя, — выдал он вместо ответа.
— Я знаю, Данни. Но я действительно не мог... — начал было Марлоу, но Данте остановил его взглядом.
— Я не хочу больше об этом говорить. Никогда.
