— Ты просил меня не уходить. Но я не вижу смысла в том, чтобы оставаться рядом. Я не нужен тебе. Ты всегда давал мне это понять. В каждом своем движении… В каждом своем слове, — прервал его Эм.
Данте сделал резкий шаг к нему навстречу.
— Ты нужен мне, твою мать. Ты часть меня, Эмбер! Почему вы с Марлоу раздуваете из этого такую проблему? Что еще ты хочешь услышать от меня? — руки ворлока замкнулись на талии парня. — Если я не показываю тебе этого так, как хочешь ты, это не значит, что я не привязан к тебе! Что у меня... нет к тебе чувств!
Эмбер едва мог дышать. Зачем чертов ворлок делал все сложнее?
— Нет. Тебе нужен Мэл, — хрипло прошептал он. — Я вернул его, чтобы ты не умирал в одиночестве, пытаясь его воскресить. Пожалуйста, не мучай нас обоих. Отпусти меня!
Руки Данте обвились вокруг талии мальчишки еще сильнее. Он не мог поверить в то, что слышал. Он никогда не собирался выбирать. Он не смог бы разорваться между своим создателем и своим созданием. Это было так же невозможно, как выбрать, оставить ли обе почки или сердце.
— Не заставляй меня делать выбор, Эмбер. Пожалуйста, — отчаянно прошептал ворлок. — Вы с Марлоу что, хотите моей смерти?
— Я не заставляю делать выбор. Я просто… делаю свой, — губа Эмбера дрожала. — Я никогда не смогу стать как ты. Никогда, Данте…
Он сам не верил в то, что говорил. Еще одна секунда. Губы Дантаниэла раскрылись, чтобы сказать что-то еще, но Эмбер не дал ему договорить или подойти еще ближе.
Он вырвался из его рук и побежал в сторону выхода из метро со скоростью снежного барса — своей истиной сущности. Данте остался стоять посреди пустого зала, между двух прибывающих поездов.
Спина Эмбера была уже далеко. Торопливый стук его подошв отдавался громким эхом в огромном зале и барабанным боем у ворлока в висках. Дан не стал его догонять. Он сжал лоб ладонью и безмолвно опустил голову, прислонившись ею к колонне, словно боялся поднять глаза и увидеть реальность. Потом он снова взглянул на выход.
Одинокая газета в который раз пролетела мимо. Каменные черты ворлока заострились, словно он собирался зарычать. Чем дольше он смотрел на опустевший выход, тем глубже было его непонимание: как Эмбер мог просто так взять и уйти? Почему было так неприятно слышать его слова и знать, что он теперь принадлежит кому-то еще? Дан не собирался отпускать от себя это неугомонное существо с грустной улыбкой и нестерпимо яркими синими глазами, ведь в конце концов это Эмбер вытянул его на свет. Если бы не он, никакой жизни просто не было бы! И что же, теперь, когда он занимал одну вторую пространства в душе, он просто так сдастся? Конечно, Дан помнил, что дома его ждал вновь обретенный Марлоу, но ведь их с Эмбером нельзя было сравнивать! И, что самое худшее, их нельзя вычеркнуть из жизни. Ни одного, ни второго.
Черт бы их побрал, именно в этот момент Данте отдал бы все на свете, чтобы выбрать для своего сердца иных, более адекватных квартирантов.
Бешенство закипало внутри яркой волной. Данте прикрыл глаза. Когда он их открыл, оба его зрачка были красные, как рубины. Спавшая, давно просящаяся наружу магия рвалась наружу.
Данте не стал держать ее в себе. Боль, злость, бешенство — все, что накопилось в его душе за годы пыток, должно было увидеть свет. Он вышел в центр зала.
Ветер, поднявшийся вокруг, заставил людей, ожидавших поезда, обернуться.
— Skyrim frahher tif!* — закричал ворлок, направляя движение рук в разные стороны и соединяя их, словно совершая удар по медным тарелкам.
Ой, что сейчас будет. Смотрите позже в новостях!
Колонны, держащие опоры потолка, начали подламываться с треском. Кто-то закричал. Данте не собирался останавливаться, он сжимал зубы, едва ли не кроша их.
Невозможно описать, что началось вокруг дальше. Многие предметы срывались со своих мест. Со скрежетом вырвался из стены щит с рекламой зубной пасты и изображением белозубой американской семьи. Ртутная лампа сорвалась с потолка и разбилась у ног ворлока, люди кричали и спешно покидали станцию.
— Не так быстро, — прошептал Дантаниэл, хватая их прямо в воздухе и сворачивая им шеи одним взглядом.
Их тела корчились и ломались, как конечности дешевых пластиковых кукол. Кровь брызгала на бетонный пол, пламя охватило рельсы и дальнюю часть вестибюля.
— Никто не уйдет отсюда живым! — произнес Дан себе под нос.
Его руки сделали еще одно движение. Длинный кусок бетона вырвался из пола и с сокрушительной силой врезался в кафельную стену. Послышался гудок. К станции приближался поезд.
Данте не боролся с лавиной. Наоборот, он наслаждался ей. По крайней мере, его магия была с ним. Она возвращалась толчками. Был такой кайф ощущать ее по всему телу. Умирающая женщина на полу отчаянно кричала. Разбилась еще одна лампа, и пламя от искр побежало по стене. Данте прекратил мучения несчастной, сделав в воздухе движение рукой и вывернув женщине шею на сто восемьдесят градусов.
