Станция превращалась в руины. Люди прилипли к стеклам, проезжая мимо перрона, где стояла всего одна фигура: одинокий черноволосый парень, которому хватало одного взгляда, чтобы уничтожить все вокруг себя.
Данте не собирался жалеть. В конце концов его магия никогда не была созидательной. Он был создан для того, чтобы уничтожать, и в этом заключалась его природа.
Дан вцепился взглядом в поезд, машинист которого спешно нажимал тревожную кнопку.
Вспышки магии трепали на ворлоке одежду, но он не обращал на них никакого внимания.
— Я... тоже делаю... свой... выбор! — прокричал он сквозь рев и треск распространяющегося пламени.
Ворлок дьявольски рассмеялся. Подняв с пола обломок металлической трубы, он с силой запустил его в лобовое стекло состава. Поезд со скрежетом принялся тормозить. Рельсы, пропитавшиеся смазкой и горючими веществами, вспыхнули как спичка. Кричали люди.
На улице тоже поднялся шум, работники метро и просто зеваки бежали в вестибюль, чтобы понять, что случилось. Люди в горящем поезде царапали стекла. Загудели сирены, возвещающие о пожаре. Все место походило на преисподнюю. В яркой вспышке света Дан увидел перекошенные лица мужчин, женщин.
Он смеялся. Он смеялся тому, что он мог сделать одной лишь силой своей мысли и тому, чего он не мог, ни при каких обстоятельствах. Он никогда не мог обрести настоящий покой. Он должен всегда стоять на грани выбора, и в этом было его проклятье. Вес его вечности.
Продолжая смеяться, он воздел глаза к потолку. В неистовом шторме его тело закружилось и через некоторое время исчезло во вспышке яркого света. Он сказал все, что он хотел.
Вокруг по-прежнему кричали. Станция задыхалась в клубах пламени, удушливый жар обжигал лица вбежавших пожарных, но было уже поздно. Потолок помещения с хрустом надломился. Перекошенные лица скрылись в темноте, под завалами кирпича и камня…
====== Глава 14. Двойственные чувства ======
Мид крепко сжимал руль. Его взгляд, устремленный в пустоту, был сосредоточенным и острым. Сделал ли он верно, решившись на сделку с охотниками и собственной совестью?
Скайлер ясно дала понять, что находится в безвыходной ситуации, раз выложила все и начистоту и созналась в том, что была виновата во множестве смертей, но вместе с тем она не забыла подчеркнуть, что никогда не убивала просто так. Она карала убийц. Вот что оправдывало ее в глазах капитана.
Разумеется, по всем правилам Мид должен был немедленно идти к коллегам в полицию и заявить там обо всем, что случилось, принять какие-то меры... Но он не мог. Он знал, что такое терять, и странным образом мог войти в положение охотников. Каким-то неведомым шестым чувством он знал — верное решение нашло его само. Надо было просто принять предложенную руку помощи! Что же во всем этом казалось недосказанным?
Капитан провел много времени в мучительных раздумьях и готов был потратить еще столько же, если бы рация в его машине вдруг не взорвалась хриплым карканьем:
— Всем постам, всем постам… Срочно… пшфрхш… Прибыть на угол пшршвр ши пршврш! — раздался невнятный голос диспетчера.
Мид очнулся от своих мрачных размышлений и посмотрел на маячок на навигаторе. Вообще-то ему срочно нужно было в участок, где он хотел спокойно сесть и еще раз обдумать все, что накопилось в его голове.
— Всем постам… — снова повторила рация.
Кажется, ситуация была критичной. Нахмурившись, капитан свернул на ближайшую улицу. Он заметил огни пожарных сирен еще на подъезде к нужному адресу. Вокруг творилось невообразимое: из-под земли, прямо из входа на станцию метро, вырывался дым. Клубы текли вверх, как будто сама преисподняя разверзлась под ногами. Вокруг кричали люди. Некоторые из них задыхались и выбегали наружу, прикрывая лица обрывками ткани.
Везде сновали пожарные. Их кроваво-красные автомобили загромоздили всю улицу бесконечной цепью, уходящей в невидимую даль. Полицейские тоже подъезжали, выруливая из соседних улиц и переулков, они выбегали из своих машин, спешно перекрывая движение в районе.
Люди в формах бегали туда-сюда, как муравьи, а действия их заняли считаные секунды. Огонь неистово полыхал; пожарные и сотрудники чрезвычайной службы ползали на четвереньках, цепляясь руками за раскаленные кирпичи. Некоторые из них стояли уже на верхней ступеньке лестницы, ведущей в подземный мир, но войти туда было невозможно, огонь мешал видеть. Напрягая полуослепшие от дыма глаза, люди продолжали бороться со стихией. Белая пена из огнетушителей клубилась и стекала по мрамору и грязным от копоти ступеням, атакуя алые языки. Словно в схватке двух чудовищ, люди шли грудью на пламя.
На секунду Мид потерял дар речи. Он почувствовал себя сторонним наблюдателем того, что творилось вокруг, сторонним наблюдателем собственной жизни. Такого не случалось с ним уже давно, примерно с момента смерти Джона. Он вдруг отчетливо понял, что инцидент (что бы тут ни случилось) имеет прямое отношение к тварям, которых он преследовал. Не обыкновенный поджог или взрыв был причиной этой паники. Хуже. Поддев растянутую вдоль тротуара желтую ленту, капитан побежал к месту события.
