— Отлично, — продолжал кипеть Мэл. — Давайте станем теперь тремя камикадзе. И будем делать все, как хочет твоя мышка.
— Мэл… — Эм смотрел на него почти умоляюще. — Ну, пожалуйста… Как мы можем начать становиться… терпеливее друг к другу, если мы не видим важность тех или иных событий?
— Я бы сказал, что я понимаю под «стать терпеливее», — немного перефразировал Марлоу. — Как жаль, что я не могу поднимать на тебя руку.
— Пожалуйста, — еще раз повторил Эмбер.
Мэл прищурился и взглянул на Данте.
— Что, опять двое против одного? — едко поинтересовался он.
— Прости, приятель, — очень тихо вздохнул Дан. — Я достаточно хорошо знаю Эмбера. Он пойдет туда, даже если ему придется путешествовать в центре той огромной тучи…
Три яркие вспышки осветили площадку на автостоянке. Райли сидела на земле, прислонившись спиной к машине. По ее лицу бежали слезы.
Эмбер сразу же увидел ее. Ведьма подняла на друга глаза. Ее зрачки расширились при виде него.
— Эм, ты…
Эм ощущал, что предательские уши, хвост и усы никак не желают пропадать. Он опустился на одно колено. Райли перевела взгляд за спину друга, где, как две мрачные тени, возвышались Дан и Мэл. На последнего было страшно взглянуть, он выглядел так, словно не ел несколько суток, и от злости глаза его налились кровью. Даже Данте держался от него на благоразумном расстоянии.
Дар речи начал подводить Райли.
— Вы… Они… — она силилась подняться на ноги, и Эму пришлось помочь ей.
Парень знал, что светлая ведьма поймет все, что произошло. Райли окинула взглядом кровавую одежду и новую внешность друга. Слезы побежали по ее лицу вдвое быстрее.
— Как это случилось? Ведь еще недавно…
— Это был несчастный случай. Я сам в этом виноват, — Эм опустил ресницы. — Мы сейчас не говорим обо мне, Райли, со мной пока что порядок. Пожалуйста, расскажи нам, что случилось?
Райли пыталась сосредоточиться. Ее дыхание прерывалось.
— Посмотри сам. Это машина Мики… — девушка указала в сторону старого милицейского автомобиля.
Кровь. Две большие кровавые полосы. Капли на асфальте. Разбитый мобильный телефон. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что здесь завязалась потасовка.
— Дан, ты можешь определить, кто это сделал? — побледнев, спросил Эм.
— Я могу, — ко всеобщему удивлению, подал голос раздраженный Мэл. — Не нужно быть гением. Тут все насквозь пропахло Торквемадой…
====== Глава 21. Сейлем в огне ======
Мики проснулся и застонал. Темнота обступила его со всех сторон, и лишь тени скользили в ней, до боли в глазных яблоках напоминая о чем-то. Вдохнув, Ривьера учуял знакомый запах, настолько сильный, что он мог поднять тревогу гораздо скорее, чем любой, даже самый громкий, шум. Мики замер, прислушиваясь к шорохам во тьме, но не услышал ничего — ни малейшего признака присутствия кого-то еще в этом месте. Кажется, его слуховой аппарат был неисправен или отсутствовал вовсе.
Затем где-то слева зажегся фонарь. Вспышка ослепила Мики, заставив его посмотреть туда. Молодому полицейскому хватило этих нескольких секунд, чтобы понять, что место не было ему незнакомым. Ледяной пот прошиб Мики насквозь. Он знал помещение так хорошо, что мог бы нарисовать в своем воображении каждую маленькую деталь. Он так и делал все то время, что провел в отдалении от Подвала Всех Церквей. Затхлые темные стены и наполовину сгоревшая картина с казнью ведьм являлись ему в самых страшных кошмарах.
Мики дернулся. Звякнули цепи. Он осознал, что прикован к дыбе — той самой, на которой так много колдунов лишались жизней, глаз и языков. Теперь он и сам оказался на их месте.
Свет снова вспыхнул и двинулся в сторону Мики.
— Ты очнулся? — луч тусклого фонаря выхватил из темноты лицо Конрада. — Как хорошо, а я-то думал, что немного переборщил, приложив тебя головой.
— Ренье… Это ты... развяжи меня, — Мики провел языком по пересохшим губам. Они потрескались, а запекшаяся кровь ощущалась на них солоноватым привкусом.
— Развязать тебя? — Ренье медленно двинулся в его сторону. — Не думаю, что это хорошая идея.
— Отпусти меня. Я все тебе объясню… — Мики немощно откинулся назад, мучаясь от давящего ощущения. Ренье закрутил цепи так, что они врезались в кожу на запястьях до крови.
— Объяснишь. Я тоже могу тебе все объяснить, Мик, — сделал встречное предложение Конрад.
Стискивая рукоять косы, которую он сжимал в кулаке, охотник остановился возле полицейского. Насколько Мик мог видеть за его спиной, как в коридоре, так и в помещении подвала было пусто. Убежище под всеми церквями выглядело иначе теперь, и все же одна деталь осталась неизменной – атмосфера давящего ужаса и запах смерти. Они никогда не покидали этих стен.
— Конрад… — начал было Ривьера, но инквизитор ударил его по лицу так, что голова парня мотнулась в сторону.
— Не разговаривай со мной, предатель! Ты продал нас, своих собратьев, выдав нас ворлокам!
— Моему поступку нет никакого объяснения. Как нет и прощения… Но если бы ты только выслушал… — Мики было сложно говорить. Его слуховой аппарат действительно отсутствовал, и парню скорее приходилось домысливать речь своего оппонента.
