— Мне нужна твоя поддержка другого рода прямо сейчас, — Эм посмотрел, как его лапы меняются в руки и обратно. — У меня столько вопросов… И ни одного ответа.
— Задай их мне. Если я смогу тебе чем-то помочь.
Эм немного подумал.
— Почему я сверкнул на поляне, когда Джина всадила в меня нож?
— Ты имеешь в виду, когда ты освободился из веревок, да?
Эм кивнул.
— Думаю, твоя магия начала проявляться таким образом уже тогда.
— Это как-то связано с моей сущностью?
— Барс? Нет, она там ни при чем.
— Почему она именно такая? — продолжал любопытствовать Эм.
— Сущность, — Дан почесал макушку. — Она сама выбирает тебя, не ты выбираешь ее. Это твой характер, твой покровитель, если хочешь знать. Ты черпаешь силы из своего животного обличья, и тебе стоит проводить в своем новом образе хотя бы час в день… первое время.
— Жуть. А как же моя одежда? Она же будет постоянно рваться… Как у вас.
— Мы не особенно привязаны к этой необходимости, скорее просто не хотим выделяться из толпы. Но заклинание починки наше все. Тебе стоит освоить его.
— Я воспользуюсь советом, не так много народу ходит по улице в обличье полукота, потрясая всех своими отнюдь не кошачьими достоинствами.
Дантаниэл фыркнул.
— Это правда. Пока ты такой, нам надо искать более уединенную местность, где мы смогли бы тренировать тебя.
— Жить некоторое время на одном месте?
— Я бы сказал, да. Пока не привыкнешь к своей новой магии и не начнешь себя контролировать.
Эмбер принял это к сведению.
— Ладно. Я стану сильнее? В магическом плане?
— Конечно. Намного сильнее. Хотя даже как апрентис ты иногда удивлял меня своей мощью…
— Ну… По крайней мере, я не буду выделяться среди вас. Ладно… Пойдем дальше, — Эм немного подумал, пожевав губу. — Что ты чувствуешь… когда ты убиваешь ради удовольствия? Я тоже должен убивать?
Да уж, вопросы раз от раза легче не становились.
— Ну и задачки у тебя, сынок, посмотри ответ в конце учебника, — шутливо фыркнул Дан. — Убийство… это не значит просто до отвала насосаться свежей крови. Это значит почувствовать чужую жизнь; почувствовать, как она вместе с плотью медленно покидает тело и переходит к тебе, чтобы продолжать твою жизнь. Пройдет совсем немного времени, и твое естество приведет тебя к твоей первой человеческой жертве. Ты должен действовать быстро и безжалостно. С годами ты обретешь силу и научишься безошибочно распознавать момент, когда твоя жажда уже неутолима без убийства. Сейчас тебе главное просто уметь вовремя понять, что ты голоден. Иначе, если не будешь питаться, тебе придется дорого заплатить за свою гордыню. Убивая, мы каждый раз умираем сами и рождаемся заново. Так было и со мной в ту ночь, когда я убил в первый раз. Каждый раз это миг величайшего наслаждения, одного из тех, которые доступны нам — ворлокам.
Эм слегка обернулся. Дан говорил очень серьезно, будто спорил с кем-то, отстаивал свое мнение.
— Каким было оно? — дослушав его, спросил парень.
— Оно?
— Твое первое убийство. Для тебя это должно было быть еще сложнее, ты ведь был священником. Ты долго решался на это?
Данте переступил с ноги на ногу. Он не очень любил вспоминать это.
— Ну... Если ты хочешь знать, как я справлялся... Как и ты, сначала я был словно между двух берегов, отдалённых друг от друга, находился ровно посередине и не знал, к какому именно берегу мне направиться. Но теперь знаю, куда меня тянет. Я определялся несколько месяцев.
— Ты не совсем ответил на мой вопрос, — настойчиво намекнул Эм.
— Я знаю, я собираюсь с мыслями, погоди, думаешь, легко все помнить, когда тебе более трехсот лет?
Эм терпеливо ждал.
— Мое первое убийство… Это была женщина, из всего потока образов ее лицо я вижу лучше всего, — Данте зажмурился, стараясь припомнить детали. — Нам с Марлоу пришлось уехать туда, где нас никто не знал. Мы жили в большом городе, потому что нам нужно было питаться и скрывать свои следы… В один вечер мы повздорили очень капитально — такое часто случалось с нами тогда, — Данте усмехнулся. — Он сказал мне, что я не могу постоянно прятаться за его спину и что то, что он принес мне в тот вечер, — последнее, что я добываю не сам, иначе я никогда не научусь охотиться. Я кричал на него, говорил, что магия, которая текла в его венах, испортила мою жизнь, что я жду от него чуть больше сочувствия. Но сочувствие — это последняя вещь, которую стоит искать у Мэла…
— Это я знаю не понаслышке, — вклинился в его монолог Эм.
— Он даже вмазал мне тогда, до сих пор помню его взгляд.
Судя по голосу, Данте начал тонуть в памяти.
— Это так похоже на нас с тобой… — был вынужден признать Эм, внимательно слушая его речь.
— Да. Я отказывался признаваться самому себе в том, что Мэл хочет для меня самого лучшего. Именно он научил меня пить красоту этого мира, но также жаждать не только крови… Он делал для меня все, но поначалу я не ценил этого так, как должен был ценить.
— И что ты сделал в тот вечер?
