Он не давал Эму и капли дыхания. Мальчишка, кажется, понял, что ругаться сегодня бесполезно, впрочем, у него мелькнула мысль, что это было и к лучшему. Данте ментально вторгся в сознание Эма, где все еще бродили тревоги и опасения, и отключил их ненадолго, чтобы они не мешали им обоим отдаваться процессу. Эм моргнул, внимательно смотря на ворлока. Оторвавшись от него, он с секунду изучал его глаза, припухшие губы. Дыхание обоих становилось прерывистым, оно переходило в хаотичный шепот. Данте трогал и гладил Эма, раздвигая бедрами его гладкие ягодицы. Парню вдруг стало все равно до того, что происходило вокруг. Дан оказался прав: диплом специалиста по антистрессовой терапии уже давно ждал его. В его руках Эмбер забывал о том, что у него были еще какие-то места на теле, кроме тех, где проходился горячий язык Данте.
— Я обещал заботиться о тебе, я так и делаю, — прошептал ворлок, падая в объятия Эма и крепко стискивая его торс.
— Я с этим не спорю, Дан. Тебе бы просто чуть больше ответственности.
— Я ответственен! За твои оргазмы!
В его движения мягко прокрадывалась нежность. В такие моменты Эму было странно осознавать, насколько серьезным и преданным в отношениях мог стать тот, кто не признавал партнерского равноправия раньше.
Дан знал, что Эмбер брыкается для виду, иначе его тело не выгибалось бы так сильно, прося большего. Покрыв всю шею мальчика поцелуями, отчего Эм пришел в необыкновенное возбуждение, Дан нетерпеливо поерзал. Его волчий хвост довольно метался из стороны в сторону. Животная сущность барса в данный момент тоже просилась наружу. Данте погладил ладонью мягкие кошачьи уши мальчишки и сбегающую вдоль спины шерстку. Секунда потребовалась на то, чтобы склониться и найти губы Эма. Дан целовал его горячо и настойчиво, он оттачивал свое мастерство годами, практикуясь на Эмбере любую свободную минуту своего времени. Ему так нравилась безотчетная страсть, с которой Эм отдавался ему. Пускай Марлоу и называл это «сексом молодоженов», Данте все равно знал, что между ним и Эмом всегда будут гораздо более земные и человеческие отношения. Эм был мягким, горячим, как воск, рядом с ним было так легко оставаться живым. Данте любил в нем именно эту мягкость.
Дан вылизал соски мальчишки языком, дожидаясь, как под кожей обозначатся пульсирующие голубые сосуды. Он осторожно обвел пальцем головку его члена, погладил Эма по обнаженным плечам и слегка надавил на вход в его тело.
В следующую секунду Эмбер уже забыл обо всем. Все, что он мог, — лишь только громко стонать и то мысленно, то вслух просить Данте двигаться еще. Он стискивал челюсти, дрожал от возбуждения и напряжения, с удовольствием подаваясь в сжимающий его промежность кулак. Дан перевернул Эма на живот, вторгаясь в его тело уверенными толчками и с каждой минутой вселяя в парня уверенность в том факте, что время наслаждения будет стоить ему возможности ходить. Если бы это могло его остановить. Он поднялся на колени и стал сам толкаться навстречу движениям своего создателя. Ему хотелось показать этому черноволосому парню, что он тоже достаточно силен, чтобы отвечать на пределе своих возможностей. Данте уверенно погружался в темноту. Его зрачки расширились. Он заводился от мыслей Эмбера, которые так любил подслушивать в моменты близости, потому что в своей голове Эм не стеснялся говорить то, что никогда не произнес бы вслух.
«Как хорошо чувствовать его в себе», — была мысль, заставившая живот Данте разойтись сладкими покалываниями.
— Скажи это вслух, Эмбер.
— Ты ведь и так знаешь... — задыхаясь, простонал мальчишка.
— Скажи! — Данте настойчиво сжал кулак на его головке, двигая руку в ритме с собственными толчками.
— Мне нравится, когда ты во мне. Не хочу никого, кроме тебя, — честно выдохнул Эм. Речь его дала сбой.
В голове Данте потемнело от его слов. Он непреднамеренно толкнулся вперед слишком сильно и не сдержался.
— Черт, Эм, прости, — застонал ворлок, совершая инстинктивные толчки. Он хотел извиниться за слишком быстрое окончание, но понял, что по его кулаку уже текут теплые капли удовольствия парня. Он успел.
Эмбер с глухим стоном рухнул на покрывало, проезжаясь животом и грудью по грубой поверхности. Его мышцы сжались, и от этого Данте довольно выгнулся и крепко стиснул зубы.
Эмбер не подавал признаков жизни. Кроме того, он не подавал признаков желания продолжать разговор. Он вообще не дышал. На одну секунду Данте даже показалось, что Эм отключился и ушел в глубокий обморок, однако потом Эм перевернулся и посмотрел на своего создателя. В глазах его стояла смертельная усталость и мягкость.
— Чудовище лохматое, — парень обхватил Данте изо всех сил. — Как я терплю тебя столько лет?
— Ты меня любишь. Не забывай, я читаю все твои мысли и знаю, что у тебя на уме.
