— Кто тебе сказал, что хантеров больше нет? Подтверждения я что-то не получал. Подумай сам, Дан! Они глотали ворлочью кровь. Где гарантия, что они не проснутся на следующий день с такими же чудесными суперспособностями, как у меня или тебя?
Дан изможденно заскулил. Эмбер снова завел старую пластинку.
— Эм, тебя заклинило! Я тебе уже объяснял. Хантеры хоть и пили кровь ворлоков, но они никогда не шли нашей тропой! Они подавляли свою магию! Именно потому они не меняли цвет глаз. Именно потому к ним переходила лишь малая толика силы, остаточная для поддержания жизни. Они воровали жизненную энергию тех, кто лежал мертвым у их ног. Ну вот и все! Они не смогут очнуться, умерев! Тем более мы разорвали их заклятием. Ты думаешь слишком много!
— Зато вы с Мэлом не думаете вообще ни о чем. Вы только трахаетесь как кролики и радуетесь, что все позади!
— А то ты от нас отстаешь, мистер «Дан, спи сегодня со мной»! Только скажи мне, что ты получаешь от меня мало внимания, и я исправлю это сию минуту!
Эмбер нахмурился. Пожалуй, на отсутствие внимания он не мог пожаловаться, но ведь дело было не в этом!
— Дан, ты несерьезен. Они вновь могут развязать войну, которая едва стихла!
Данте уже не слушал. Он подался вперед и обхватил мальчика, притягивая его к себе.
— Ты успокоишься? Что-то ты сегодня много мурлыкаешь.
— Я не мурлыкаю!
— Значит, мяукаешь!
Борьба одинаковых по силе молодых людей постепенно перешла в горизонтальную возню. Эмбер изо всех сил пытался стряхнуть Данте с себя, чтобы продолжить волнующий его разговор, но тот не сдавался, валяя своего апрентиса по кровати с невероятной настойчивостью. Эмбер задыхался под его весом. Этим вечером они с Данте уже наигрались и выжали друг из друга все лимиты, так что сражаться сейчас было невероятно сложно, но Данте все равно шарил по стройному мальчишескому телу, переходя из игры в откровенные домогательства. Он ткнул парня лицом в подушку, наваливаясь на него сверху и игриво кусая за мохнатые уши.
— Дан... — глухо сопротивлялся Эм, когда Данте накрыл его подушкой. — Ты совсем меня не слушаешь!
— В этом ключ к моему спокойствию и счастью, — отозвался ворлок, переходя на шею и плечи блондина.
Он сильно отвлекся от серьезной военной темы, потому что засмотрелся на игру мышц под светлой кожей объекта издевательств. Занятия спортом, к которым Эм пристрастился в последние годы, давали невероятные результаты. Дан не вытерпел, сказав это вслух:
— Люблю твое тело. Ты такой напряженный, когда борешься. Сражайся лучше со мной, чем с карателями.
Эм проигнорировал его выпад.
— Ты увиливаешь! Давай поговорим про амулеты!
— Поздно разговаривать, малыш. Тебе пора спать! Ты и так засиделся до глубокой ночи. Давай я тебя покачаю...
— Дан…
Данте прижал мальчишку к себе, сильно обхватывая его грудную клетку. Эмбер знал, к чему все это идет. Данте отрабатывал свою обязанность, которую требовало от него тройное соглашение, и он никогда не опускал эту часть, в которой говорилось: «Для тебя, Мэл, я остаюсь твоим лучшим другом или тем, кем ты хочешь меня видеть. И остаюсь наставником и другом для тебя, Эм». Правда, в интерпретации Данте это в первую очередь означало: «Я имею вас обоих поочередно, без тормозов и перерыва на обед».
Возможно, именно поэтому иногда он напоминал отощавшего весеннего волка, еще не набравшего вес после изнурительной зимы.
Дан провел пальцами по новой татуировке Эмбера, той, что парень сделал на плече в знак своего обращения и смирения с новой сущностью, затем прошелся языком по треугольникам на шее, а затем подтянул его бедра к себе.
— Я выбью из тебя все твои плохие мысли…
— Поддержки от тебя, — простонал Эм, впрочем, начиная думать уже совершенно о других проблемах и заботах.
— О, я прекрасно могу тебя поддержать. Я был весьма успешен в том, чтобы выколачивать из тебя дурь все пять лет нашей совместной жизни в роли обычных парней.
— Сам себя не похвалишь… — тяжко выдохнув, Эмбер перевернулся и набросился на своего создателя, опрокидывая его на спину. Впрочем, этого он не мог отрицать: теперь Дан действительно проявлял большое участие в его жизни. Ну, насколько это можно от него ожидать, конечно.
— Ты ненормальный, Дан, — Эм обхватил его двумя руками. — Ты так помрешь от обезвоживания. Нельзя столько…
— Можно… — Данте закрыл его рот поцелуем.
