Посмотрев на Данте во сне, Эмбер не мог не ощутить прилив теплоты. Тот куда-то бежал, не просыпаясь и поджав руки, словно лапы. Многие звериные привычки причудливым образом сочетались в нем с человечьими. Он немного поскуливал, переговариваясь со своими сновидениями. Ему снился сон, отчего он перебирал руками все быстрее, комкая простынь и сбивая одеяло. Эм поцеловал его в висок, отводя со лба ворлока длинные волосы. Дан вернулся в свой прежний вид, став таким, как раньше, и отпустив волосы длиннее со стороны вещего глаза. Он был такой хороший прямо сейчас.
Это были странные отношения, самые странные, какие Эм только мог себе представить, и в то же время он привык к ним настолько, что не мог и помыслить иной жизни. Продолжая улыбаться, молодой человек осторожно встал, чтобы Дан не проснулся, и двинулся в коридор.
Работу никто не отменял. Решив побыть обычным человеком, Эм снова устроился в ближайший госпиталь. Конечно, для этого пришлось постараться, а Данте — загипнотизировать половину персонала, но Эм справлялся. Он даже успел получить высшее образование, при этом отказавшись пользоваться магией наотрез. Добросовестно просидев над учебниками по обычной, человеческой, медицине целых три года, чтобы получить заветное свидетельство о высшем образовании, Эм довел начатое до конца.
Данте, конечно же, фыркал и говорил, что бумажку об окончании любого института он лично бы мог достать своему ученику в считанные дни, просто внушив нужные мысли ответственным лицам, но Эм на этот раз обошелся без его помощи. Теперь он наконец исполнил обещание, данное Эмили, и к своим двадцати восьми годам мог похвастаться карьерой, которую сделал сам без чьей-либо помощи. Ну почти.
Витая в своих размышлениях, Эмбер позавтракал и вышел за дверь, мягко притворив ее за собой. Он доехал до работы быстро, припарковал свою машину и шагнул в знакомый холл больницы под неразборчивое жужжание утреннего радио с ресепшена.
— Доброе утро, доктор Морриган! — поздоровалась с ним приветливая администратор.
— Доброе утро, Кейт.
— Вы сегодня в хорошем настроении?
Молодой врач понял, что улыбка выдает его, и тут же перестал вести себя непрофессионально.
— Да нет. Анекдот вспомнил. Я буду у себя.
Девушка за стойкой рассеянно кивнула. Магия Данте работала таким образом, что люди тут же забывали все, что говорил им Эмбер, если это касалось его личности. Любопытство окружающих не стоило удовлетворять слишком часто, потому Дан предупредил своего ученика, чтобы тот поменьше рассказывал о себе. Со вздохом Эм взглянул на свои ладони. Конечно, со временем он научился контролировать собственные хвост и усы, чтобы те не показывались в самые неподходящие моменты, однако ему все равно пришлось расстаться с некоторыми частями своей человечности. Около пары лет назад Марлоу (разумеется, по наказу Данте, который настоял на том, что это необходимо) выжег светловолосому ученику своего апрентиса все отпечатки.
— Ты теперь настоящий ворлок, — сказал тогда Марлоу с садистской улыбкой. — Терпи, малыш.
Он не старался делать свой огонь холоднее или исполнять все быстро. Он делал это медленно, наслаждаясь человеческой болью Эма, пока Данте поил того коньяком и держал его руки зафиксированными.
Эм поморщился и сжал кулак. Это воспоминание было не из приятных, однако ему приходилось идти на компромиссы ради той цели, которую он сам себе поставил. Для того чтобы люди не обращали внимание на его слишком яркие глаза, он носил чуть затемненные очки. Эти жертвы помогали ему не выдавать себя вот уже который год успешной работы в одной и той же клинике.
Оглядевшись, молодой врач положил свой телефон и ключи от квартиры на стол в своем кабинете, затем взял с вешалки халат, привычно закатал рукава. Взяв свою пластиковую карточку, он пощелкал ей по ногтю, подумывая, с чего начать работу.
— Знаешь? Если бы у меня был такой хирург, как ты, я бы не спешил выздороветь. Я бы, наоборот, приходил сюда почаще и глазел на тебя, как на портрет в галерее.
От внезапности этого заявления в полной тишине помещения Эм смахнул со стола папки с историями болезней, заботливо сложенные на уголке его стола одной из медсестер. Справившись с собой, молодой человек посмотрел на диван.
Там, вольготно устроившись и закинув ноги на подлокотник, устроился Дагон. Теперь он отрастил небольшую щетину и от этого стал смахивать на лисицу еще сильнее, чем прежде. На носу его тоже красовались пижонские полузатемненные очки, скрывавшие из виду бирюзовые глаза. Признавая важность маскировки в полевых условиях, старший из братьев предпочитал не выдавать себя лишний раз, даже если появлялся там, где заведомо не должно быть много народу.
Эм вздохнул.
— Ты напугал меня. Какого черта ты делаешь у меня на работе?
— У тебя новая стрижка? Ты сегодня очень хорошо выглядишь.
Эму все стало понятно. Своей неумелой лестью Дагон преследовал весьма корыстные цели.
— Я сейчас не пойду в морг, хитрый ты лис. Там наверняка идет вскрытие, не хочу, чтобы меня заметили!
