— Меня тоже беспокоит именно это. Данте и Мэл… Они не чувствуют так сильно, когда сережку обжигает волна магии — каждый раз, когда умирает ворлок. Но почему тогда чувствую я?
Дагон огляделся, словно убеждаясь, что их с Эмбером никто не подслушивает, хотя в этом и не было необходимости.
— Ты так не говорил Данте о том, что произошло с тобой в деревне? О том, что в тебе теперь живет еще один вид магии? Мне кажется, дело в этом, Эм.
Эм шикнул на него. Он срочно принялся думать о любой ерунде, лишь бы не вспоминать тот случай, когда Сальтарен схватил его за руку и передал ему свой секрет. Если Дан узнает об этом, если он на расстоянии вторгнется в мысли, когда те будут роиться вокруг сейлемского инцидента… О том, какая лекция последует за этим, не хотелось даже думать. Эмбер возвращался в мыслях ко всем подобным разговорам и представлял что-то вроде: «Почему ты вечно убегаешь от меня?», «А вот если бы ты слушал своего старого мудрого создателя…» и «Чертов мальчишка! Ты хоть понимаешь, какой опасности ты подверг свою жизнь? Ты же знаешь, что в одном ворлоке не могут жить два вида магии, это чревато любыми непредсказуемыми последствиями!».
Услышав голос своего создателя будто наяву, Эм содрогнулся и свернул тему.
— Я не говорил ему. Скажу, как только представится случай. Но ты же знаешь Дана. С ним это все так… сложно?
— К сожалению, знаю. Но ты же не можешь вечно скрывать от него это, Эм.
— Не могу. Ты не представляешь, каких трудов мне стоит думать в эти моменты о чем-то другом, лишь бы он не подзеркалил мои мысли?
— Зато я думаю, твоя чувствительность связана с этим. Ты теперь более сильный ворлок. Другой колдун отдал тебе свою силу добровольно на стадии, пока ты еще был вновь обращенный. Откуда мы знаем, как это в итоге сказывается на тебе?
— Я думал об этом. Насколько это возможно, конечно. Но Дагон, есть ли что-нибудь, что я смогу поделать с подобной ситуацией?
— Я не знаю. Чужеродная магия не влияла на нас с Элаем так благотворно, как на тебя, хотя у нас в молодости тоже были подобные эксперименты.
— Что в твоем понимании «благотворно»? Я ходячая загадка всего волшебного мира!
— В моем понимании это… — на одну секунду лис задумался, подыскивая слова. Впрочем, лицо его тут же прояснилось. — Ты помнишь, что случилось с тобой, когда ты влез в книгу Марлоу и воспользовался не своей стихией? Тебя чуть не свели с ума гоняющие по кругу кошмары. Если это соседство твоей ледяной магии и некромантии Сальтарена до сих пор не заставило тебя лечь в могилу, значит, с тобой все будет хорошо! Прошел уже достаточно большой срок, чтобы это понять, а тебе — перестать бояться.
Вспомнив про свой неудачный эксперимент с саламандрой, Эм содрогнулся.
— Да, это было жутко. Спасибо, что сейчас я хотя бы жив. Но почему тогда у меня такое ощущение, будто я имею дело с бомбой и медленно тикающим часовым механизмом?
— Наверное, это потому, что ты уже один раз обжигался и ждешь от судьбы любого подвоха, — лис сочувственно хлопнул молодого ворлока по плечу. — Не вешай нос, Эм. Ты по-прежнему в любой момент можешь приходить к нам и читать у нас свои книги. Я верю, что однажды ты найдешь в них свой ответ!
Эмбер с благодарностью взглянул на него. Он так и делал все эти годы, в перерывах между учебой, работой и временами, когда Данте не лапал его в душе или не прижимал к домашней барной стойке. Такого времени находилось немного, но, если оно все же выпадало, Эм брал книги по некромантии и шел к братьям, чтобы читать их там и заодно познавать свое новое «я», которое пока было чуждо ему самому.
— Спасибо, Дагон. Признаться честно, меня тревожит то, что происходит сейчас не только со мной. Возьми хотя бы это убийство. Пять лет общество волновалось на тему существования колдунов. Но никогда они не проявляли такой вопиющей жестокости. В последнее время все будто спятили! Ты не боишься того, что война вспыхнет с новой силой?
Дагон немного подумал, прежде чем дать ответ.
— Они всего лишь люди, Эм. И тоже боятся. Их страх диктует их поступки, и я не думаю, что они осознают последствия.
— Всего лишь люди. Они люди, которые собираются огромными группами. И убивают уже не первого настоящего ворлока, выслеживая их, как безмозглых щенят.
Дагон еще раз отогнул край клеенки и посмотрел на слипшуюся от крови светлую прядь мертвого незнакомца.
— Я не знал этого парня. Но давай верить в лучшее, Эм. Охота не вернется. Это просто люди, которые протестуют против системы и спешат сделать все быстрее полиции.
— Просто? По-моему, ничего здесь не просто. И жди неприятностей там, где начинаются подобные беспорядки.
Некоторое время друзья молчали. Дагон хмурился.
— Что я могу сказать? Мы делаем все, чтобы не выдавать свое присутствие. Даже не убиваем без надобности. Мы знаем, что делать, когда с одним из нас случается беда. Постарайся просто не дать паранойе развиться, — он чуть склонил голову, сверкнув своими брендовыми очками. — Давай лучше проверим, кто на второй каталке. Мы не едим ворлоков, но, может, хоть на вторых носилках окажется человек?
