Неприятная мысль пронзила Дана, когда он услышал про мертвецов и противоречие законам физики.
— В этом дело. Заклинание оживления плоти начинает истекать...
— Полагаю. В любом случае где мы сейчас будем искать ворлоков, готовых нам помочь? Я даже не уверен, что кто-то из некромантов все еще жив.
— Давай займемся твоим телом на досуге? Мне правда не нравится все это. Ты посмотри, какие рубцы. Они немного кровоточат… — Дан осторожно подул на рану, начинающую расползаться в паху. Она поблескивала в свете лампы.
— Ты и так занимаешься моим телом через день. Я не жалуюсь на отсутствие твоего внимания. Впервые в своей жизни я готов сказать, что тебя в ней более чем хватает.
— Я просто не хочу, чтобы с тобой снова что-то случилось, — Дан хмурился. — Мне так спокойно сейчас. Я даже не помню, когда мне было так хорошо.
Мэл внимательно смотрел на него снизу.
— Ты влюбленная школьница, Дан. Получил, чего хотел, и теперь таешь, как масло на сковородке.
— Не могу поверить, что это ты меня обвиняешь в подобном.
Марлоу слегка зажмурился, ощущая его дыхание на своих губах. Пожалуй, если не кривить душой, старший ворлок был готов признать, что ему иногда становилось страшно от того факта, что в нем могут жить слишком горячие чувства. Они сжигали его, обращая в пепел то, что осталось от его души, и заставляли ее возрождаться вновь с каждым поцелуем, с каждым касанием лучшего друга. От мягкости Данте Марлоу иногда хотелось и самому растаять, однако он контролировал свои позывы невероятным усилием воли. Он никогда не хотел, чтобы их отношения превращались в нечто примитивное и так похожее на описание «моногамии», именно потому всегда сопротивлялся любым попыткам совращения от Данте. Положа руку на сердце, Мэл иногда был даже благодарен Эму за то, что тот вносил нестандарт в их отношения: по крайней мере любвеобильный Дан хоть иногда отвлекался на мальчика, а Мэл получал возможность передышки от настойчивых ласк лучшего друга. Мэл прищурился, рассматривая Данте снизу вверх.
— Ты чего задумался? — Дан ласково погладил своего создателя.
— Ну что ты делаешь? — спросил Марлоу, видя, что Дан стаскивает с пояса его штаны.
— А на что это похоже?
— Тебе что, мало?
— Мне всегда мало, Мэл. Что мне с этим сделать?
Клыки Данте слегка заострились, пока он говорил и отбрасывал джинсы Мэлоди в сторону. Он провел рукой по упругому органу, немного стиснув его в кулак. Его нежные прикосновения расслабили Мэла и заставили откинуться на спину. Дан почувствовал это и хрипло сказал:
— Завтра же начнем искать заклинание, которое может подлатать тебя. Или позовем Элая, чтобы он залечил рану.
Мэл проворчал что-то нечленораздельное. Дальше Дан отвлекся. В том месте, где он проводил пальцами по стволу, плоть слегка пульсировала, натягивая тонкую кожицу.
Дан наклонился и начал водить языком по головке чувствительного органа. Марлоу подался грудью вперед, желая обострить ощущения, но Дан удержал его, не позволяя перехватить инициативу.
— Лежи… — чуть подрагивающим голосом приказал он.
Мэл начал задыхаться от удовольствия. Изменив положение тела, он терпел скольжение обхватывающего его рта. Данте судорожно втянул воздух. Его разные глаза затянулись поволокой. Мэл медленно двигал бедрами, Дан провел языком по его члену, начав осторожно массировать тонкую плоть губами. Вздохи перешли в стоны, живот Мэла ходил как волна.
Дан улыбнулся, смотря на реакцию своего создателя, который медленно, но верно превращался в воспламеняющуюся субстанцию. Кожа Мэла нагревалась, так что двигаться по нему стало трудно. Дан похлопал друга по бедру.
— Эй. Ты слишком распаляешься. Мне жарко!
Мэл прикрыл веки, чтобы не видеть, как Дан снова накрывает его ртом. Он готов был лопнуть от возбуждения, а его живот был вот-вот готов разойтись в сладкой судороге. Когда кошачий ворлок взял себя в руки и немного задержал скачущие мысли, он увидел, что ладони Данте ползут по груди, осторожно огибая неприятные кровавые ранки. С губ Марлоу соскользнул слабый стон.
— Я не буду играть с тобой долго, — предупредил его Дан.
Марлоу хаотично закивал. Дан сжал его ягодицы. Язык Мэла то и дело пробегал по губам, словно кошачий ворлок мучился от жажды. Лишь через пару минут Данте остановился, прекращая насиловать его нервы. Глаза Мэла были блестящими и живыми. Он чувствовал себя так, словно целая вселенная горела в его груди.
— Была бы моя воля, я бы вообще не вылезал из твоей спальни.
— Можно подумать, что ты и так не торчишь тут круглыми сутками.
Дан улыбнулся. Он снова опустился, вобрав в рот упругий, вставший орган. От небольшого укуса Мэл вздрогнул, но Дан стал облизывать его, доводя до экстаза легкими прикосновениями языка. Марлоу не потребовалось много времени, чтобы его накрыло теплой волной расслабленности. Как только его отпустило, Дан облизнулся и довольно устроился на его груди, переползая повыше к своему создателю. Тот устало погладил лучшего друга по голове.
— Можно я буду спать с тобой? — тихо спросил Дан.
— Спи. Один фиг тебя не выгонишь.
