— Прошу вас, Финеас! — вмешался Дамблдор, вскинув ладонь. — Я думаю, вы можете отложить ваш семейный спор на другое время. Сейчас Сириус под моей ответственностью и я бы попросил вас держаться... в рамках.
Тяжело отдуваясь, Сириус упал обратно в кресло. Серые глаза метали молнии.
Финеас фыркнул, стремительно поднялся со своего нарисованного кресла и скрылся из глаз.
Очевидно, отправился на плошадь Гриммо — жаловаться.
— Сэр, вы сказали, что меч нужен Волан-де-Морту в коллекцию, — напомнил Джеймс, пытаясь вернуть разговор в прежнее русло. — Зачем?
— Да, именно так... — директор почесал кустистую бровь. — Но пока что я не могу раскрыть вам всё значение происходящего. Не потому, что вы недостаточно взрослые, или потому что я не доверяю вам... дело в том, что я сам пока что ни в чем не уверен и все мои выводы — не более, чем предположения. Все они далеки от истины, но одного могу сказать точно, — все трое невольно посмотрели на запятнанное лезвие, лежащее между ними. — Меч не случайно явился именно тебе, Джеймс — директор посмотрел ему прямо в глаза. — И не случайно снова вернулся в эту школу. Я уверен, что он ещё сыграет свою роль в этой войне. Хотелось бы верить, что на нашей стороне. Но, в любом случае, будет лучше, если никто не узнает о том, что клинок снова здесь. Поэтому я и прошу вас сохранить всё случившееся в тайне. И ещё, я попросил бы вас... — сморщенное веко директора чуть дрогнуло. — ...постараться вернуться в спальню незамеченными. В ночь полнолуния правила в школе...ужесточились и если вас поймают на территории мракоборцы... вопрос о вашем исключении и дальнейшей судьбе за пределами школы будет не в моей компетенции.
— Мне тоже вернуться в спальню? — угрюмо спросил Джеймс и добавил: — Сэр?
Дамблдор выдержал небольшую паузу.
— Да. А утром обязательно загляните в больничное крыло. Вы оба.
Джеймс расцвел.
Дамблдор чуть улыбнулся и махнул рукой, давая им понять, что пора уходить.
У выхода Сириус хлопнул Джеймса по плечу, но он только покачал головой: все ещё не верилось, что всё обошлось.
Сириус вышел из кабинета первым, а Джеймс на пороге обернулся:
— Последний вопрос, сэр: откуда все-таки взялись путеводные огни? Основатели действительно услышали нас?
Дамблдор загадочно усмехнулся.
— В Хогвартсе тот, кто просит помощи — всегда получает её, Джеймс.
Джеймс улыбнулся, Дамблдор махнул ему на прощание, но перед тем, как закрыть дверь, он услышал:
— Вы серьезно, Дамблдор? Не думаете же вы оставить в школе мальчишку, который разграбил уникальный исторический памятник, нарушил весь свод школьных правил и чуть не подверг гибели собственных друзей?
— О да, именно так, думаю, — как ни в чем ни бывало подтвердил Дамблдор. — В конце-концов я сам начинал свою карьеру именно так.
Мэри крепко спала. Мадам Помфри залечила её ссадины в считанные минуты, но сказала, что после такого сильного потрясения Мэри нужен покой и лучше будет, если она какое-то время проведет в больнице.
Больше всего на свете ей хотелось бы разбудить её и узнать, что произошло в лесу. Узнать, где Джеймс, что с ним, не пострадал ли он? Беспокойство точило её, мешало работать, мешало думать и Лили сидела за своим столом, положив голову на руки и смотрела, как Мэри спокойно дышит во сне, повернувшись к ней спиной, смотрела на её плечо, выглядывающее из-под одеяла и чувствовала жуткую, грызущую досаду в области солнечного сплетения.
«Пролитое зелье не собрать» — вертелось в голове у девушки. В конце-концов, она не выдержала, накинула мантию и вышла из крыла, подальше от фурий ревности, досады, беспокойства и страха, которые подбирались к ней всё ближе и ближе...
Глаза слипались, голова как-будто раздувалась изнутри, а спину страшно ломило. Так и хотелось плюхнуться на мягкую постель и проспать всё на свете, но Лили мужественно боролась со своими слабостями.
Подоконники, мимо которых она проходила, выглядели ужасно удобными — так и подмывало залезть на один из них, привалиться головой к раме и отключиться на десять минуток. В конце-концов, она не справилась с искушением и всё-таки залезла на один из них.
— Добрый вечер, мисс Эванс, — привидение, проплывающее мимо, вежливо отделило свою голову от шеи.
— Добрый вечер, сэр Николас, — пробормотала Лили, не открывая глаз.
— Вас накажут за сидение на подоконнике, мисс.
— Кому какое дело... — протянула она.
— Ошибаетесь, юная леди, — Ник вдруг подплыл прямо к ней и зашептал на ухо, отбросив преувеличенно-громкий тон: — Только что я видел крайне подозрительного типа в конце того коридора!
Лили распахнула глаза.
— Что? Где?! — она спрыгнула с подоконника.
— Там! Высокий тощий мальчишка в странной такой мантии. Он был весь в грязи! И ветках, как-будто только что вышел из леса!
— Отведи меня туда, Ник! — не помня себя, Лили схватила призрака за руку и кисть мгновенно выстудило, будто она её сунула в прорубь. А отдергивать руку было бы слишком невежливо, так что все чувства Лили слились в следующих её словах: — Скорее!
