— Я хочу есть, — растерянно отозвалась она и вдруг вспомнила, что у нее ведь и правда с самого утра маковой росинки во рту не было. — Да... принеси мне поесть?
Сириус кивнул, бросил на нее еще один странный взгляд, сдвинул брови и ушел.
Она посмотрела ему вслед, и то странное чувство, которое грызло ее во время танца, вдруг стало гораздо сильнее.
Но почему? Ведь она все сделала правильно? Он узнал о ней такое, страшно подумать, что было бы, если бы они разругались...
Роксана вернулась к столику, где все еще стоял кубок Блэка.
Но если все правильно, тогда почему ей так паршиво?
Она схватила кубок и осушила его до дна.
Ничего. Все будет хорошо... все наладится...
Она глубоко вздохнула и уже поверила, что, может быть, ее жизнь наладится, как вдруг мир перевернулся, и она услышала голос... голос, от которого вдруг по спине прокатилась ледяная волна, и перед глазами все враз потемнело:
— Здравствуй, Роксана.
Роксана обернулась так, что чуть не перевернула стол.
Мирон Вогтейл криво улыбнулся, взглянув ей в глаза. В темноте глубокого капюшона угольями сверкнули его живые, горящие глаза.
— С Днем рождения, — он поднял руку и коснулся ее щеки. — Какая же ты красивая.
— Лили, подожди! Да стой же ты! Эванс, остановись на минуту, пожалуйста!
Она слышала его голос, знала, что он идет за ней, но не останавливалась и почти что бежала к выходу. В спину ей неслась веселая песенка Селестины Уорлок.
— Лили!
— Нет, ну какой же ты мерзавец, Боунс! — она резко обернулась и обеими руками толкнула Эдгара в грудь. Он, машинально отступил назад. — Ты же клялся мне, что никогда и никому не расскажешь! — крикнула она, подступая к нему и в отчаянии сжимая кулаки. — Ты поклялся, Боунс!..
...1977 год, май...
— Профессор Слизнорт говорит, что мне надо делать карьеру в сфере Международного магического сотрудничества. Он считает, что из меня выйдет неплохой политик.
Они сидели у Озера. Солнце припекало уже по-летнему, вода сверкала так, что было больно смотреть. Эдгар лежал на боку на траве, подперев голову рукой, Лили вытягивала ноги к воде. Рядом лежали две сумки и учебники, к которым пока так никто и не притронулся, хотя они занимались вместе с самого сентября. Эдгар Боунс был не только самым красивым мальчиком в школе, но к тому же оказался очень интересным собеседником. Они могли часами гулять у озера или сидеть у мадам Паддифут, обсуждая все подряд: от последней пластинки Элвиса Прэсли до войны с великанами в тринадцатом веке. Эдгар был блестящим студентом, с самого первого курса в Хогвартсе все преподаватели не чаяли в нем души и мечтали заманить к себе на СОВ. А еще он прекрасно играл в квиддич и, как и Лили, был членом почти всех студенческих организаций. Девчонки сходили по нему с ума, а Лили... что же, она была обычной девочкой и к тому же думала, что после ссоры с Северусом у нее уже никогда не будет друзей...
Небо раскалилось, все ученики либо прятались в тени у воды, как они с Эдом, либо сидели в прохладном каменном замке. Повсюду расстилалась тишина. Даже стрекозы, жужжащие над кувшинками, попрятались в свои норки. Только кузнечики стрекотали в высокой траве. Им нипочем зной.
Лили украдкой расстегнула пуговку на рубашке и сдула со лба прилипшую прядку. Как же ей хотелось снять всю эту одежду и просто погрузиться в воду...
— А ты? — Эд подобрался с травы, сел лицом к лицу с Лили и отбросил с лица чуть влажную светлую челку, всмотревшись в Лили глазами цвета колодезной воды. — Ты считаешь, я был бы хорошим министром магии?
Она смущенно и вместе с тем довольно улыбнулась, прекрасно видя, что он смотрит на ее губы.
— Я думаю, ты был бы прекрасным... министром.
Эдгар чуть облизал губы и склонил голову набок, внимательно изучая ее лицо, каждую веснушку и родинку.
— Скажи, ты когда-нибудь целовалась с парнем? — спросил он и заправил выбившуюся прядку ей за ухо.
Сердце пропустило удар, а потом заколотилось снова, стыдливо отдаваясь где-то внизу живота.
— Нет, — молвила она, отодвинув подальше то неловкое происшествие с Джеймсом Поттером в гостиной перед Рождеством.
— А с девушками? — игриво улыбнулся он, придвигаясь еще ближе.
— Эд, — Лили рассмеялась, боясь пошевелиться.
— Да я шучу... — и он поцеловал ее. Лили словно током ударило, но как-то легонько и приятно, заставив сердце сладко сжаться и забиться в каком-то горячем шоколаде.
Сначала он просто мягко прижимался к ее губам, раз, другой, а потом его ладонь скользнула ей за ухо, легонько сжала шею, и он притянул ее к себе, делая поцелуй глубже, серьезнее, все быстрее и сильнее!
Лили сама не поняла, как он умудрился так быстро уложить ее на спину, но вот его рука уже вовсе пожимала и тискала ее ногу, забиралась все выше, лезла под юбку...
Она разорвала поцелуй и попыталась увернуться, Эд принялся лихорадочно целовать ее шею, руки задрали юбку...
— Нет, Эд... я сказала, нет! — она оттолкнула его и резко села. Боунс неторопливо поднялся, все еще тяжело вздыхая. Взгляд, несколько раздраженный и злой, скользнул по лицу Лили.
