— Прости... я не могу... то есть... я не готова. Прости, — она потерла лоб и начала застегивать блузку. Ей почему-то стало до слез обидно и гадко...
— Ничего, я все понимаю.
Она взглянула на него с надеждой.
— Да?
— Да, — Эдгар легко улыбнулся, словно и не было на его лице той злости пару мгновений назад, подался вперед и поцеловал ее в волосы. — Все хорошо...
— ... как ты мог рассказать обо всем Джеймсу?! Как ты мог явиться сюда?!
— Лили, успокойся! — прикрикнул Эдгар, неловко оглянулся, шагнул ближе к Лили и осторожно взял ее за плечи, но она стряхнула его руки. — Во-первых, — он зашептал. — Я ничего никому не рассказывал. Это не в моих интересах, знаешь ли. Во-вторых, я понятия не имел, что вы с Джеймсом Поттером встречаетесь, и в-третьих... я приехал не для того, чтобы выяснять с тобой отношения!
— А для чего тогда? — Лили трудно было перестать сердиться, но какое-то странное эхо в его глазах заставило ее пойти на попятную. Рядом полыхнул колдоаппарт, запечатлевая Слизнорта в обнимку с каким-то известным журналистом из «Пророка», и она испуганно вздрогнула...
...июнь...
Последняя вспышка колдоаппарата за весь вечер — и стоящие в обнимку выпускники с улыбками расступились.
Родители и друзья тут же потянулись к ним с объятиями и поцелуями. Обняв сестру, Эд передал ее в руки друзей, повернулся на девяносто градусов с закрытыми глазами и раскинутыми руками. Сияющая Лили тут же влетела в его объятия.
— Ты молодец! Я поздравляю тебя! — она поправила его остроконечную шляпу с золотой лентой и кисточкой. — И уже скучаю!
Они поцеловались, он коротко пожал ее талию под белым воздушным платьем и оглянулся на толпу гостей, спешащих посмотреть на прощальный салют над озером.
— Давай прогуляемся по нашему месту? В последний раз? — и он сжал ее руку, переплетая их пальцы...
— Я надеюсь, ты будешь мне писать, — улыбнулась Лили.
Они стояли у старой плакучей ивы. Лили прислонялась спиной к стволу, чуть проехав балетками по траве и спрятав за спиной шляпу, которую, дурачась, стащила у Эдгара с головы. Он сам стоял напротив, положив руки ей на талию и прижавшись к ней лбом.
В густой бирюзе июньского вечера плавали огоньками феи-светляки...
— Ты помнишь, что я пригласил тебя к себе на это лето? — спросил он, касаясь ее подбородка пальцами. Брови юноши были напряженно сдвинуты.
Лили слегка сглотнула и постаралась улыбнуться. Конечно, она помнила их уговор. И знала, что произойдет у Эдгара дома. Она готовилась к этому, осознавая, что теперь их жизнь будет совсем другой, взрослой, и она хотела этого, но в то же время ей было не по себе... как будто она делала что-то не так... а что — непонятно.
— Я помню все, Эд, — улыбнулась она. Эд тоже улыбнулся, но как-то очень мучительно, а потом вдруг резко притянул ее к себе. — Эд, ты что?! — она рассмеялась, уперевшись ему в грудь, но с Боунсом словно что-то произошло. Он не выпустил ее, а наоборот сжал еще крепче и присосался к ее шее, как вампир. — Эд, ты что! — она снова попыталась высвободиться, но это было не так-то просто. — Ты что, Эд?!
И тут внезапно он сам ее отпустил, она успела увидеть только мелькнувшую перед лицом волшебную палочку, а затем в ее голове вдруг стало как-то удивительно легко и пусто, словно она до краев наполнилась облаками...
— Меня спас твой брат. Он вернулся примерно через пятнадцать минут после того, как вы трансгрессировали, освободил меня и велел убираться. Наверное, рассчитывал, что я подохну в лесу, но мне повезло, там водилось еще много этих уродов в масках, я убил четверых или пятерых, не помню.
Единственным местом, где они могли побыть наедине, оказался смотровой балкон на одной из башен. В коридорах и на лестнице либо обнимались парочки, либо рыдали брошенные девушки, а здесь их никто не мог подслушать. После того как Роксана успокоилась, и ее перестало колотить, она смогла выслушать рассказ Мирона, но не столько слушала, сколько пожирала его взглядом, стараясь осознать такую огромную и простую, как небо, истину: Мирон жив.
Точь-в-точь как было сказано на стене «Зонко».
Это действительно был он, не галлюцинация, не двойник, это был ее Мирон, слегка осунувшийся и заметно голодный, но все же это был он, из плоти и крови. И в то же время... в нем что-то изменилось. Он стал как будто еще жестче и холоднее, чем прежде, и взгляд его то и дело застывал, проваливался в черноту, и он неосознанно скалил пожелтевшие клыки.
Услышав его последние слова, Роксана недоверчиво сдвинула брови и отстранилась.
— Люциус? Ты... Мирон, ты ничего не путаешь? Люциус тебя...
— Спас, да, именно так. После того, как все успокоилось, я перебрался в какой-то городок, затаился там и начал собирать новости. Впрочем, они больше сами меня находили. Из газет я узнал, что парни мертвы. Это... — он смежил веки и сглотнул, на скулах его вздулись желваки. Роксана молча ткнулась в его плечо. — Я боялся этого, Рокс... — его глаза вдруг снова стали пустыми. — Боялся когда-нибудь проснуться и понять, что их больше нет. И вот теперь я здесь, снова никто и ничто, но теперь даже их нет рядом.
