Он перевернул ее правую руку и провел сухими обветренными губами по ее шраму.
— Спасибо, что не бросила меня. Тогда у меня не было возможности тебя поблагодарить.
Роксана с жалостью погладила темные круги у него под глазами. Его взгляд снова вынырнул на поверхность, и Мирон постарался улыбнуться.
— Три месяца, Вог... — прошептала она, жадно вглядываясь в его лицо. Все еще не верилось, что она действительно говорит с ним. Сколько раз она произносила это имя наедине, сколько звала его про себя. — Ты мог дать хоть какой-нибудь знак, если бы я знала... я бы... почему не пришел за мной?
— Это было условие твоего брата, — холодно молвил он, убирая ее руку от своего лица. — У него были какие-то грандиозные планы на твой счет. Ну да ладно. Хватит об этом. У тебя ведь сегодня День рождения, ты стала совершеннолетней, а мне и подарить-то тебе нечего, — он демонстративно дернул себя за края балахона с капюшоном, под которым скрывался на празднике.
Роксана усмехнулась.
— Я бы не радовалась, Вог.
Мирон приподнял бровь и Роксана пояснила:
— Мои гребанные предки продают меня замуж.
Вог фыркнул.
— Хм. И кто же муж?
— Чистокровный расист с кучей золота, кто же еще.
— Ну надо же, как неожиданно. Когда планируешь сбежать?
— Не знаю. Никогда, наверное, — она жалобно улыбнулась, взглянув на Мирона. — Преврати меня, а? И тогда мне уже никогда не придется выходить замуж, а моя семейка с радостью от меня откажется.
— Это не смешно, — оборвал ее Мирон.
— Да я знаю... — кисло протянула она.
Вог вдруг подвинулся прямо к ней и коснулся губами ее уха.
— Давай сбежим прямо сейчас? Я голоден, а тут неподалеку есть деревушка...
Роксана удивленно взглянула на него.
— ... а в деревушке один симпатичный паб, я сегодня видел, как там продали огневиски четырем школьникам. Может быть, и для нас найдется выпивка? — тут он довольно оскалился, томно притушив свет в угольных глазах. — Иначе я съем тебя.
— Мы не сможем выбраться отсюда ночью, Вог, — улыбнулась она. — Поверь мне, я пыталась. Тут повсюду преподаватели и...
Он вдруг отстранился и обдал ее просто ледяным взглядом.
— Что они с тобой сделали, Малфой? Держись крепче. Мы с тобой давно этого не делали. Может быть больно.
С этими словами Мирон обхватил ее и вывалился за ограду балкона.
Сердце подхватилось с непривычки, Роксана орала не своим голосом и хохотала. Охваченный светом сотен окон замок превращался в пятно, сливался с чернилом ночи, расплывался, все вертелось вверх дном, снизу вверх, ветер, верхушка дерева, вода, и затем они с хохотом повалились на мокрую холодную траву.
— Я успела отвыкнуть от этого способа передвижения, — смеялась она, пока Мирон сипло и как-то пьяно смеялся, выпутывая лицо из ее волос.
Они поднялись, и Роксана поняла, что Вог перенес их под ту же иву, у которой она говорила сегодня днем с Люциусом.
Смеяться резко перехотелось.
Люциус бьет ее по лицу.
Люциус спасает Мирона.
Что происходит? И как с этим разобраться? Голова кругом.
Мирон вдруг обнял её. Роксана испуганно вздрогнула, когда ее обвили непривычно холодные руки. А раньше она никогда не пугалась.
— Я скучал по тебе, — прошептал он.
— А я по тебе, — отозвалась она и прикрыла глаза, когда он поцеловал ее шею.
Ток мириадами вспышек пронесся по телу, плечи ее поднялась и опустились. Мирон неспешно целовал ее шею, плечо и жадно пожимал талию и под скользким шелком платья. Она вцепилась в его ладонь, когда она скользнула слишком низко, Мирон поднес ее руку к губам, небольшой укол — и он облизал ее мизинец.
«Сириус», — мысленно вздохнула она и испуганно поджала плечи, открывая глаза, но в этот же миг и Мирон вдруг разжал руки.
Роксана вывернулась из его объятий, в ужасе прижав ладонь к пылающему лбу.
— Прости... прости, меня, Вог... я не могу.
Только не это, мать твою...
— Я знаю.
Она подняла голову. Мирон двигал челюстью так, словно жевал жвачку, вид у него был одновременно грустный и мрачный.
— Его зовут Сириус?
Она уронила руки, а потом подлетела к нему и стукнула кулачками по каменной груди.
— Мирон, я думала! Ты! Умер! Я успела поверить в это за три месяца, понимаешь? Я не хотела, я... снова и снова, снова и снова мне снилось, как ты умираешь на солнце, я чуть не сошла с ума, и... ты же знаешь, что я никогда бы тебя не предала! — она стукнула его ладонями по груди. — Ты мой лучший друг! А он... я не знаю, что это такое, Мирон, я не понимаю... я так запуталась... — и она сделала то, что так страшно хотела сделать все эти три месяца — уткнулась в тощую грудь Мирона Вогтейла и обхватила его руками.
Он ее не обнял.
Какое-то время они стояли молча.
— Ты ненавидишь меня? — прошептала Роксана, замирая от ужаса и комкая его балахон, а потом услышала какие-то странные звуки и только спустя пару мгновений поняла, что это... смех.
Она подняла голову. Вог смеялся, запрокинув голову, а потом взял лицо Роксаны в ладони, сжав ей щеки так, что она стала похожа на шишугу, звонко чмокнул ее в лоб и так и замер, прижимаясь к нему губами.
— Рокс, в последний раз ты спрашивала у меня это, когда тебе было одиннадцать, и ты потеряла пакет высушенной тентакулы.
