Не сдержавшись, она крепко обняла его, смеясь и плача одновременно, и тут-то это и случилось. Лили просто почувствовала его взгляд и повернулась в его сторону.
Джеймс шел к ним через толпу.
Ничего в нем не было особенного, как обычно лохматый, угловатый и неряшливый... ее Джеймс.
Сердце пропустило удар, но когда Лили увидела его выражение лица, то поняла, что произойдет еще до того, как это случилось...
Боунс тоже увидел Джеймса, но он ничего и не подозревал, поэтому улыбнулся и шагнул к нему навстрчечу, с неловкой улыбкой протягивая руку. Лили испугалась, что сейчас случится взрыв, но Джеймс вдруг тоже расплылся в самой веселой из своих улыбок, а потом просто с ходу врезал Эдгару по лицу.
Они вывалились из уборной, задохнувшиеся, растрепанные, зацелованные.
Все еще тяжело вздыхая, Сириус попытался застегнуть пуговицы на рубашке, но руки у него слегка дрожали. Патриция сияла как новенький галеон и улыбалась стертыми губами, пытаясь вернуть платье на место.
— Спасибо, крошка, — Сириус напоследок неловко чмокнул ее в губы, хотя попал, кажется, в нос и уже собрался вернуться в зал, но Стимпсон перехватила его.
— Я бы не отказалась попить, ужасно жарко, — выдохнула ему в ухо. Сириус с трудом удержался, чтобы не оттолкнуть ее.
— Да... стол вон там. Найдешь меня потом? Кстати, ты не видела Малфой?
— Люциуса?
Вот дура.
— Его сестру, Пат.
— Нет, не видела. Хотя... кажется, я видела ее с каким-то парнем, а потом... а зачем она тебе?
Вместо ответа он схватил ее лицо обеими ладонями и поцеловал как следует, а потом сразу же боком нырнул в компанию каких-то хохочущих ребят в костюмах лепреконов и пошел в зал, на ходу вправляя рубашку в брюки и стирая с лица и шеи помаду. Он хотел разыскать Сохатого, но тот как назло куда-то подевался. Видимо, толпа гриффиндорских болельщиц с четвертого курса, неведомо как проникшая в зал мимо Синистры, все-таки нашла его и сейчас насилует где-нибудь в уборной. Ремус меланхолично подпирал стену, вместо девчонки облизывал кубок с тыквенным соком, и делал вид, что ему очень весело, Питер топтался и дулся неподалеку от толпы хихикающих гриффиндорок, явно собираясь с духом, чтобы пригласить одну из них на танец.
А Роксана с “каким-то парнем”. Значит, всё хорошо?
Значит, она перестала на него дуться и поняла, что к чему?
Если это так, он радоваться должен, верно?
— Вот ты где! Куда же ты пропал, мы тебя обыскались! — Кэри и Эмма или Мэри и Элли, как-то так их звали, в общем, пуффендуйки из прошлого выпуска повисли на Сириусе с обеих сторон. Черт его дернул угостить их бузинной наливкой.
— О, а я как раз вас искал, — улыбнулся он, обнимая их за плечи. — Опять хотите выпить?
— Мы хотим танцевать, — выдохнула ему в ухо Элли.
— Втроем, — многозначительно добавила ее подружка. — Ты когда-нибудь танцевал втроем?
— Я вообще еще в жизни ни с кем не танцевал, — рассеяно отозвался Сириус, снова украдкой оглядывая зал. — Ты будешь у меня первая, Кэри, согласна?
— Я — Мэри.
— Да какая р... то есть, как скажешь, Мэри. И...
— Анна, — ее подружка жарко поцеловала его в щеку.
— Анна, — Сириус остановил на брюнетке внимательный взгляд, на секунду заинтересовавшись. — Почему я вас не помню?
Девушки улыбнулись. Ни дать ни взять вейлы перед ужином.
— Ладно, идем танцевать, — он улыбнулся им. — Анна...
Шах и мат, Малфой. Где бы ты ни была.
Хотя, к чему тут это?
Они танцевали втроем, и было очень здорово, Сириус даже на время позабыл про красное платье и расслабился, как вдруг где-то в толпе раздались громкие крики и звон бьющейся посуды.
Почуяв неладное, Сириус оставил сирен соблазнять друг дружку и отправился на шум, а когда увидел, что происходит, перешел на бег.
Преподаватели уже бежали со всех концов зала с этими ужасными лицами «я знал(а)-что-так-будет», девчонки визжали, парни орали, пытаясь разнять дерущихся, что-то кричала Эванс.
Протолкавшись сквозь толпу вместе с невесть откуда взявшимся Фрэнком и Ремусом, Сириус бросился к Сохатому и стащил его с распростертого и окровавленного Эдгара Боунса, которого Сириус узнал разве что по идиотской платиновой шевелюре, изрядно сдобренной «Суперблеском».
— Пусти меня! — орал как не в себе Сохатый, извиваясь и вырываясь, так что они втроем с трудом его удерживали. — Пусти!
— Сохатый, не дури! — рявкнул Сириус, но Джеймс оттолкнул его и снова бросился на Боунса, тот толкнул его, Джеймс врезался в стол, раздался звон, крики, Сохатый снова бросился в бой, но тут вдруг Эванс, которую держала Алиса, выскочила вперед и влепила Сохатому знатную пощечину.
Все застыло.
Джеймс отшатнулся от нее, держась за лицо.
— Хватит, — яростно молвила Лили в воцарившейся тишине.
Она стояла между Боунсом и Джеймсом, упрямо и гневно сверкая зелеными глазищами, Эдгар, кряхтя, поднимался с пола, а Джеймс, не отрывая от Лили взгляда, осторожно потрогал щеку, словно не вполне верил в то, что сейчас произошло, а потом демонстративно вытер с лица кровь.
