Но когда дворик вдруг огласил радостный детский крик, он поднял голову, радостно улыбнулся и, резко присев на корточки, поймал маленького, не старше пяти лет мальчишку, такого же светловолосого, как он и Амелия. Она сама, несколько напряженная и скованная, подошла к своему близнецу, чуть нахмурилась, тронула его за подбородок и спросила о чем-то — видимо, увидела синяки, оставленные Фрэнком Лонгботтомом, который теперь прожигал спину Эдгара взглядом, стоя рядом с родителями.
Эдгар ответил что-то сестре, держа на руках младшего брата, а потом все трое Боунсов подошли к маленькой волшебнице, сидящей в инвалидном кресле рядом с собранным чемоданом Эдгара. Она вытянула руки, увидев своего старшего сына, и он прямо при всех сел на колени возле ее кресла и положил голову матери на колени.
Комок, сидящий у Лили в горле, выпустил шипы.
От досады она даже ногой топнула.
«У-у-у, мерлиновы кальсоны, я еще пожалею об этом», — в отчаянии подумала она. Подождав, пока к Амелии и миссис Боунс подойдет кто-нибудь из знакомых, она вышла во внутренний дворик, решительно отвела Эда в сторону и проговорила, глядя ему прямо в глаза:
— О том, что случилось, никогда и никто не должен узнать, Эд. Поклянись мне, что ты никому не скажешь.
Эдгар вытаращил на нее глаза.
— Ты серьезно?
— Поклянись!
— Я клянусь, — его красивое лицо просияло. — Лили...
Она не дала ему закончить.
— В свою очередь я тоже клянусь тебе, что никогда и никому не скажу, что ты сделал. Пусть это остается на твоей совести. Но если вдруг до меня дойдет слух, что ты сделал это снова, Боунс, моя сова с письмом вылетит немедленно. Ты понял?
— Да... Лили, ты...
— На этом все, — отрезала она и посмотрела ему прямо в глаза. — Я надеюсь, что мы больше никогда не увидимся. Пока, — с этими словами она развернулась и пошла прочь, чувствуя себя так, словно по ней прошло целое стадо гиппогрифов.
Хотелось верить, что она поступила правильно.
...1977 год, октябрь...
— ... и мы собираемся пожениться осенью. Мне очень повезло, что я ее встретил.
Сжимая губы, Лили вернула ему карточку, с которой ей махали и улыбались счастливые молодые люди.
Они стояли у одного из столиков, подальше от танцующей толпы. Лили сердито чистила мандаринку, Эдгар прятался за кубком.
— И повезло, что я встретил именно тебя, Лили, — добавил он гораздо тише, постукивая пальцем по золотому боку кубка. — Ты спасла мне жизнь.
— А мне не повезло, — без улыбки ответила она. — Ты мне жизнь испортил. Джеймс ненавидит меня, кто-то... — тут она сверкнула на юношу взглядом, — рассказал ему, что мы... что ты делал со мной в тот выпускной, и теперь он считает, что я лгунья и шлюха, и еще не знаю кто, потому что все это время любила тебя, — и она сунула в рот целую половинку мандарина.
— Я не отрицаю, — серьезно сказал он. — Я виноват перед тобой. И приехал, чтобы загладить вину.
Она вскинула на него вопросительный взгляд.
Эдгар весь сгруппировался, обхватил себя руками и воровато оглянулся по сторонам.
— Не хочешь потанцевать?
Лили сглотнула мандарин.
— Ты в своем уме? — жалким голосом спросила она.
— Если хочешь, чтобы тебя никто не подслушал — иди туда, где как можно больше людей. Золотое правило, — он поставил кубок на стол и жестом позвал её за собой. За руки хватать не стал. Это был хороший знак и Лили нехотя последовала за ним в гущу танцующих.
Танцевали они очень сдержанно, надо отдать Эду должное, он даже не пытался ее облапать или прижать покрепче.
Но в одном он оказался прав — танцующие были настолько заняты друг другом, что никому и в голову бы не пришло их подслушивать.
— Видишь ли... — негромко начал Боунс. — Моя карьера в отделе Международного магического сотрудничества была не совсем правдой. Тогда я не мог тебе сказать, на самом деле не могу говорить и сейчас, но должен, учитывая все, что происходит. Я работаю в Отделе Тайн. Я невыразимец, — добавил он одними губами.
Лили подумала, что ослышалась.
— Да, это так, — кивнул он в ответ на ее ошеломленный взгляд. — Туда принимают только лучших... лучших из лучших. Последние несколько месяцев мы сотрудничали с мракоборческим центром. Магловские семьи в срочном порядке прятали по всей стане, и понадобилось огромное число Хранителей Тайны, которые могли бы сохранить их новые адреса в секрете. Каждому невыразимцу доставалось несколько семей. И когда я узнал, что мне досталась семья по фамилии Эванс, то понял, что это просто знак свыше.
Лили сама не поняла, как остановилась.
Эдгар смотрел на нее и улыбался.
Не может быть...
— Вслух не произноси, только в уме, прочитаешь — сразу сожги. Я обязан тебе, Лили Эванс, — прошептал он и полез во внутренний карман. Достав из него крохотную бумажку, он, не разворачивая, вложил ее в резко похолодевшую руку Лили. Слезы сдавили ей горло, но она не могла плакать, только смотрела на Эдгара во все глаза и слегка задыхалась. — И возвращаю свой долг, — с этими словами он сжал ее стиснутые пальцы обеими руками и поцеловал.
— Эд... — слезы окончательно заволокли ей глаза. — Спасибо тебе, о Боже...
