В начале девчонки всегда осторожно касались его губами, целовали, привыкая и только потом приступали к делу. Но Роксана, кажется, вообще не собиралась к нему притрагиваться. Или специально тянула, чтобы он вообще рехнулся: опустив ресницы, она держала приоткрытые губы в каком-то сантиметре от его члена и Сириус стоило больших усилий, чтобы не толкнуться в её (он знал) горячийвлажныйсладкий рот.
Она вскинула на него взгляд и чуть прищурила глаза — влажные, возбужденные — раскаленный шоколад.
Ну же.
Сделай уже что-нибудь...
Тронь его...
Поцелуй.
Твою мать.
Пожалуйста.
Роксана так развратно облизала губы, пропустив нижнюю между зубами, что Сириус чуть не заскулил. В мозгу вспыхнуло откуда-то «Чертова вейла», а потом Роксана вдруг сразу с силой втянула его член в рот и Сириус чуть не свалился с ящика.
«You got the lips to make a strong man weak
And a heathen pray
Give you a tip
It ain’t just the way you speak
You know it’s just the way you go down»
Это было самое грязное, что она когда-либо делала.
И самое возбуждающее.
Она стояла перед парнем на коленях, в куче колючей соломы, в грязном сарае, как какая-нибудь шлюха. Держала в руке, во рту его член, чувствовала, как он растет и твердеет, растягивая кольцо её пальцев. Она облизывала его, втягивала в себя, сосала ему...
«Ты просто моральный урод, Блэк. Я не буду этого делать, понятно? Лучше и правда сдохнуть, чем... да как тебе вообще могло прийти такое в голову?!»
...вырисовывала на нем узоры языком, то с силой надавливая, то едва-едва касаясь, щекоча его точно змея.
Ей нравилось, что он сейчас такой уязвимый, послушный. Нравилось, какой он красивый и сильный, нравилось, как при каждом всплеске удовольствия мышцы на его животе вздрагивают и поджимаются, нравилось, как он откидывает голову, жмурится и хищно скалится. Как он нетерпеливо двигает бедрами и облизывает губы.
В какой-то момент он толкнулся слишком глубоко. Головка с силой воткнулась в нежную кожу горла и желудок немедленно скакнул вверх.
Роксана закашлялась и отстранилась.
Немного отдышавшись, вскинула взгляд на Сириуса, вытерла губы и снова вернулась к делу.
Сириус застонал и откинул голову.
Сириус, который закрыл её собой от зубов оборотня...
Сириус, который мог быть невыносимой, язвительной сволочью.
Сириус, который вытащил её из-под раковины.
Её Сириус.
«Baby rub it on
Ya know it’s sticky and it’s sweet
And it’s been so long
Ain’t no one else
Got a touch like you
I let you do the things to me I let no other woman do
Feels good
Feels good
Oh yeah»*
— Бля-ять... ещё вот так... с языком... — он запустил руку в её волосы и зашипел, когда она выполнила его просьбу: держа член во рту, заскользила по нему языком так, словно это был леденец. — Твою мать, Рокс, — Блэк рассмеялся и смех его перетек в стон.
Она вонзила ноготки в его бедра, скользнула ладонью по животу вверх.
— Блять... — прошипел он, вскидывая бедра всё быстрее и несдержаннее. Его дыхание стало громким и частым, между взмокшими черными прядями сверкнуло лезвие, пальцы вцепились Роксане в плечо, он даже слегка приподнялся с ящика, а затем импульсивно вскинулся и огласил сарайчик хриплым счастливым вскриком:
— Блядь! Да!!! Охуеть!
Выгнувшись в последней судорге, Блэк мучительно зажмурился, словно ему было нестерпимо больно, а затем блаженный вздох — и он соскользнул с ящика, неловко обрушившись на пол и потянув за собой Роксану
Остаток песни они сидели молча, прижимаясь к ящику.
Гремела музыка. Рядом стоял мотоцикл.
Всё ещё слегка задыхаясь, Блэк вдруг добродушно боднул Роксану, а когда она подняла голову, сдул со своего лица влажную челку и Роксану обожгло расплавленное серебро пьяных, возбужденных глаз.
— С Днем рождения, — хрипло прошептала Роксана, сонно прикрывая глаза.
Она уже приготовилась к очередной насмешке, но Сириус всего лишь усмехнулся, сузив свои опасные глаза, а потом вдруг поднял руку и большим пальцем стер свою сперму с её щеки.
— Это был лучший подарок, — сказал он. — Но теперь мне точно не помешает твоя фотография в рамке, — выдохнул он, уронив руку на вытянутую ногу и значительно вскинул палец. — И собачка.
Примерно через неделю после Дня Рождения, Сириус и Роксана снова выкроили у учебы немного времени чтобы побыть вместе. В подземелье было слишком холодно, в спальне Гриффиндора они не смогли бы расслабиться (в прошлый раз Сохатый шутки ради подсунул в постель Сириуса наргла), поэтому они выбрали Выручай-комнату.
И как всегда, когда они оказались здесь, волшебное помещение всего приобрело облик первой комнаты Сириуса в его родительском доме.
В тот вечер снова шел снег.
Роксана лежала на большой пухлой кровати, застланной полосатым шелковым пурпуром и смотрела, как к зеркальным стеклам окон прилипают крупные белые хлопья. Всё больше и больше...
В камине прямо напротив кровати приятно потрескивал огонь — единственный источник света в комнате.
Сириус, чью спину Роксана легонько поглаживала ступней, сидел на краю постели в одних джинсах и с зеленым слизеринским галстуком в волосах, и перебирал струны, отчаянно пытаясь вспомнить какую-то мелодию.
