— Пятнадцать раз за то, что подверг сомнению чувство юмора старосты, — Джеймс выдохнул дым, сунул в рот печенье. — Эй, а в этом что-то есть...
— Ты не будешь писать работу для Флитвика? — обеспокоенно спросил Питер. Перед ним по-прежнему лежал пустой пергамент — он так и не придумал, в каких случаях использование заклинания Исчезновения является недопустимым.
Сириус скривился и вскинул палочку.
— Эванеско!
Печенье с хрустом исчезло из руки Алисы прямо перед тем, как она открыла рот.
— Сириус!
— Видишь, Хвост, практикой я овладел, — Сириус засунул палочку за пояс джинс. — А всю эту нудятину я завтра утром перепишу у Вуд. Правда, Вуд?
— После дождичка, — сердито проворчала Алиса.
— Вот видишь! — добродушно ухмыльнулся Сириус. — Она согласна. Чао, лузер! — и он бросил в Джеймса смятым черновиком Питера.
— Да пофел ты! — прошамкал Джеймс ему вслед.
— Пошел-пошел, — Сириус побежал наверх за курткой.
— Слушай, Джеймс... — Питер помялся. — М-м. Мне бы это... я поговорить хотел...
— Потом, Хвост, — Джеймс сел, ещё более лохматый, чем прежде. — Мне надо исполнять свой школьный долг, — печально произнес он и посмотрел на Алису огромными оленьими глазами.
Вуд пару секунд боролась с собой, а потом выпалила:
— Дам я вам списать, дам!
Джеймс с горестным всхлипом прижался лбом к её показавшейся коленке, за что получил по башке подушкой и моментально дернул к выходу.
У портрета столкнулся с Бродягой. Тот был уже в кожаной куртке, обмотанный черным шарфом. Кожа и шерсть, мимоходом отметил Джеймс. Удобно для анимагии.
— Что Лунатик? — негромко спросил Джеймс, когда они выбрались в коридор. Неподалеку от гостиной как обычно прохаживался мракоборец и за эти месяцы почти вписался в местный пейзаж. На противоположной от него стороне в уютной нише за окнами сосались какие-то малолетки.
— Валяется, читает. И похуй, — процедил Сириус и окинул Джеймса подозрительным взглядом. — А ты-то куда? Что, серьезно собрался патрулировать коридоры?
— Ну да, — хмыкнул Джеймс. — С тебя первого и начну.
Сириус усмехнулся.
— Перехвачу Эванс, — Джеймс мотнул головой. — У библиотеки. Поговорить хочу.
— Надоело коротать ночи с раздутым эго? — усмехнулся Сириус, выходя на лестницы и его хриплый голос эхом разнесся по исполинскому лестничному колодцу.
Джеймс ухмыльнулся и махнул ему, а сам нырнул в проход, притворявшийся сплошной стеной и побежал в библиотеку.
Значок по дороге и в самом деле прикрепил на штаны, правда не спереди, а немного сбоку. А свитер сунул в этом месте в штаны, чтобы значок сверкал и был заметным.
Лестница мягко прибилась к этажу и Лили вошла в арочный проход, сонно зевая и прикрывая рот рукой.
На секунду ей почудилось какой-то звук за стеной рядом — как будто чьи-то удаляющиеся шаги. Она постояла секунду, озадаченно вслушиваясь, но, источником, скорее всего, было привидение. Такое здесь часто услышишь, она перестала пугаться этих звуков ещё на первом курсе, поэтому просто пожала плечами и направилась в гостиную.
— Джеймса не видели? — спросила она, приблизившись к привычной ежевечерней тусовке у камина.
— Он был здесь минуту назад, — отозвалась Алиса. — Ушел уже. Это правда, что его назначили старостой?
— Это не правда, это кошмар, — слабо улыбнулась Лили и отправилась наверх, оставить сумку.
До вечернего дежурства у неё ещё был целый час. Она решила взяться за работу для Флитвика, зная, что после придет вымотанная и сил не останется ни на что. А так хотелось снять наконец этот галстук, эту форму, этот лифчик, переодеться в пижаму и забраться под одеяло. И желательно под такое одеяло, под которым есть Джеймс.
Лили глубоко вздохнула, достала из сумки учебник, чистый свиток пергамента и отправилась в гостиную. В спальне было слишком холодно и скучно.
Во имя Мерлина. Лучше бы она осталась в спальне в тот вечер.
— Так вы считаете, это правда? Ремус действительно... оборотень?
На неожиданный кворум стекся из спален и темных углов почти весь Старший Гриффиндор. Было темно, тихо, никто не шутил, не играл в карты или плюй-камни. Все были предельно серьезны.
— Вы видели, какие у него глаза были, когда он набросился на Мальсибера? — тихо говорил Гидеон Пруэтт. Он немного наклонялся вперед, а все тянулись к нему, как наэлектризованные. — Я его таким раньше не видел никогда! И он рычал! По-настоящему рычал!
— Да ла-адно, — с недоверием протянул Бенджи. Он сидел на полу и обматывал специальным скотчем рукоятку своей биты загонщика. — Люпин — рычал?
— Тебя там не было, Фенвик, — отрезал Фабиан. — А я был! Это такой звук был... — он захрапел, мотнул головой, попытался ещё раз, только на этот раз вытолкнул воздух.
— Ой, он сейчас соплями захлебнется, — поморщилась Мэри. Она сидела рядом с Дирком на втором диване, Крессвел держал её ноги на коленях и все делали вид, будто ничего не замечают. Хотя кто-то поговаривал, что эти двое целовались в раздевалке Гриффиндора после тренировки — ещё до каникул.
— Нет, я так не смогу, — сдался Фабиан, шмыгнув носом. — Но это точно было рычание, говорю вам, я же совсем рядом стоял.
