— Да он просто чудо.
Роксана хвастливо улыбнулась и Мирон легонько толкнул её ногой. Она толкнула его в ответ.
— И в чем же соль, Рокс?
— Не знаю, — она весело пожала плечами. — Наверное мне нравится думать, что если я когда-нибудь захочу убежать куда-нибудь, убегу не одна. С ним я бы убежала куда угодно, понимаешь?
— А со мной?
Роксана удивленно оглянулась.
— Что — с тобой?
— Если я предложу тебе убежать, уехать со мной. Уедешь?
Роксана растерялась.
— Ты... не предлагал? В октябре ты сам сказал, что не хочешь...
— Забудь. Я предлагаю сейчас. Поехали со мной, Рокс.
— Куда поехали? — ещё больше растерялась она.
Мирон вздохнул, как будто собирался с духом.
— Через несколько ней мы с Олив и Доном уезжаем из страны.
Полено в камине треснуло, глаза Роксаны расширились.
— Чт...
— И там, куда мы собираемся, нас точно никогда не потревожат Пожиратели, — теперь он говорил быстрее. И отводил взгляд. — Олив нужно время, чтобы свыкнуться с собой и новой жизнью, Дону нужен наконец нормальный дом, а мне нужен покой. Покой, безопасность и место, где я смогу наконец выходить на улицу, не опасаясь, что кто-нибудь узнает меня и воткнет мне кол в спину. Я устал. Мне нужно исчезнуть. И тебе тоже это нужно, Рокс. Вряд ли твой брат сложит оружие, ты зачем-то ему нужна. Им нужна.
— Ты уезжаешь... насовсем? — перебила она.
— Да.
— А как же я, Мирон? — в ужасе прошептала Роксана, вцепившись в свои коленки.
Вампир нимало удивился.
— Я и зову тебя с собой, разве нет?
— Зовешь? — Роксана усмехнулась. — С тобой и Олив? Я не поеду с вами, Вог, — она покачала головой и встала с насиженного места.
Грудь сдавило, казалось ещё чуть-чуть — и она заревет, как маленькая, бросится к Мирону и будет по-детски умолять его остаться.
— Это будет правильно, Рокс, — Мирон тоже поднялся и неслышно подошел к ней. Она встала у окна, обхватив себя руками.
— Ты не принадлежишь этому месту, разве ты не говорила, что чувствуешь себя чужой? — его руки легли ей на плечи, губы зашептали у самого уха. — Мы ведь мечтали об этом, помнишь? Убежать, как можно дальше...
Роксана пялилась в просвет между шторами, когда вдруг поймала себя на том, что беззвучно повторяет вслед за ним.
— ...туда, где нет карцеров, туда, где мы будем свободны. Заниматься музыкой. Петь. Теперь это реально. Я собираюсь возродить группу. Начать всё с начала. Ты снова нужна мне на клавишных, — сердце все-таки дрогнуло. Мерлин, сколько лет она ждала этих слов? — Ты ещё помнишь, как это было? — он обнял её, Роксана машинально переступила с место на место и его ладони скользнули по её животу. Он прижался к её спине и негромко забормотал на ухо:
— You can’t trust a cold blooded man…
Роксана закрыла глаза.
Теперь хотелось рыдать уже по-настоящему.
— ...girl, don’t believe in his lies…
Она вспомнила свои воющие, пустые ночи в слизеринских подземельях, вспомнила, как ей хотелось, чтобы Мирон оказался рядом.
Её рука сама нашла его ладонь, лежащую на её животе, и крепко сжала.
Мирон немного двигался, как будто пытался расшевелить, растанцевать её, и она поддавалась ему, а когда почувствовала растущее возбуждение, мозг тут же услужливо подсунул ей Сириуса.
— Я помню, Мирон, — она высвободилась. — Только это все равно ничего не меняет. У тебя теперь есть Оливия и Дон, вроде как целая семья есть. Ты мне предлагаешь слушать, как по ночам вы трахаетесь? — она издала смешок. — Я этого не хочу.
— Причем здесь это? — раздраженно спросил Мирон. — Я не могу уехать, зная, что бросаю тебя в опасности!
Роксана слабо улыбнулась.
— Этим летом ты смог, — лицо Мирона окаменело. Это было нечестно с её стороны. — И если дело снова в Люциусе, то мне на него наплевать, — она уже было отвернулась и тут же снова взглянула на Мирона, поймав искру, которая мелькнула в его взгляде. — Или... дело не только в нем? Есть ещё какая-то причина, по которой ты хочешь, чтобы я поехала?
Вогтейл втянул носом воздух и отошел от неё, ещё более злой, чем раньше. Походил по кабинету.
— Мне не дает покоя то, что творится в Лондоне, — наконец сказал он. — Ты этого не чувствуешь, но я слышу... — он потер пальцами. — Слышу, как облако крови ползет по стране. Оставаясь здесь, я каждый день могу поддаться, показаться маглам.
— Причем здесь я?
Мирон щелкнул пальцами и прошелся вокруг неё.
