С собой он решил не брать ничего крупного. Вряд ли что-то из прежней жизни может понадобиться ему там. Мелкие, нужные вещи, как-то — запас воды, немного еды, бадьян, пару лечебных зелий, отцовский нож, мамин наперсток, смену одежды и ещё пару мелочей Ремус упаковал в рюкзак. Он занимался сборами с самого начала бурной вечеринки внизу, но вот уже третий раз какая-то невидимая сила заставляла его замирать над рюкзаком, а руки — медленнее складывать одежду. Как будто он забыл сделать что-то очень важное и никак не мог вспомнить, что...
Ремус глубоко вздохнул и посмотрел на соседние пустые койки.
Весь этот месяц он жил одной только мыслью о том, чтобы поскорее уйти. Убежать отсюда, из этого замка, где на него давили стены, потолок, давили никому не нужные уроки и задания, а больше всего люди. Люди с их назойливой верой в лучшего Ремуса. Они почему-то никак не желали понять, что тот, прежний Ремус умер где-то в Янтарную ночь. А новый хотел, чтобы его оставили в покое, дали исправить ошибку прошлого и жить так, как он всегда должен был жить. Делай, что хочешь. Просыпайся, когда хочешь. Ешь, думай, говори, что хочешь. Дружи, с кем хочешь.
Люби, кого хочешь...
Ремус с силой потер лицо ладонями.
Так он думал весь месяц. Но как только желанный и долгожданный срок пришел, Ремус, проводивший все дни и ночь в обдумывании побега, вдруг поймал себя на том, что последние несколько дней думает обо всем этом с досадой. А все из-за одного разговора, случившегося пару дней назад...
...профессор Кеттлберн был самым странным учителем во всем Хогвартсе. Он нервничал и заикался. У него были маленькие круглые очки, круглые щеки круглая шапочка. Пока старшекурсники мерзли и слушали, как ухаживать за больным единорогом в неволе, профессор бродил по сугробам вокруг единорога и читал лекцию, отчаянно нервничая. При этом из рукавов его мантии, воротника, из-под волшебной шляпы вылезали, выскакивали, вылетали мелкие волшебные твари, а он ловил их и засовывал обратно, под смешки студентов.
После урока Ремус собрал свои вещи и решил немного прогуляться вместо обеда.
На опушке было хорошо и тихо, так хорошо и тихо, как может быть только в заснеженном лесу. Наслаждаясь тишиной и свежим воздухом, Ремус прошелся немного вдоль берега озера. Он так крепко задумался, что не включился бы наверное до самого замка, если бы не услышал рядом хруст веток и не оглянулся.
Из-под молодого, припорошенного снегом дерева вынырнул Джекилл. Он складывал какие-то травы в свой мешок и не сразу увидел Ремуса, а когда увидел, приподнял свою ношу.
— Синяя мята. Растет только зимой и только в определенное время лунного цикла. Низзлы становятся очень дружелюбными и спокойными под воздействием этой мяты. И меньше пугают наших первокурсников.
Он говорил это таким тоном, словно они с Ремусом расстались всего пару минут назад, хотя на самом деле не разговаривали (не считая уроков) уже очень давно.
Ремус замер. Джекилл подошел поближе и дружелюбно улыбнулся, приподняв край шляпы.
— Добрый день, Ремус.
— Добрый день, профессор, — Ремус изо всех сил постарался, чтобы его голос не звучал так, будто он подозревает его в шпионаже или чем-то таком.
До замка оставалось пройти только небольшой кусок берега. Глупо было убегать от Джекилла или говорить, что забыл на поляне сумку, так что дальше они пошли вместе.
— Я рад, что появилась возможность поговорить с глазу на глаз, Ремус, — сказал вдруг Джекилл, пока они неторопливо месили сугробы. — В последнее время твои отметки сильно ухудшились. Два эссе с отметкой «О», три не сданных работы. И профессор Макгонагалл сказала, что вынуждена была отстранить тебя от обязанностей старосты. Я понимаю, что этот месяц был для тебя непростым...
— Как и последние семнадцать лет, — ляпнул Ремус.
Джекилл помолчал. Ремус почувствовал досаду. Ему не нравилось, когда с ним разговаривали, как с душевнобольным. С ним все в порядке.
— Может быть пришло время забыть то, что произошло на каникулах и двигаться дальше? — негромко спросил Джекилл.
— Я и буду двигаться дальше, профессор. Только к школе это не имеет отношения. Вы же понимаете, мне все равно, сколько «О» я получил, сколько значков у меня отняли или сколько работ я не сдал вовремя. Какое это может иметь значение, когда... — Ремус не договорил и бросил короткий взгляд на бледный призрак луны.
Джекилл снова помолчал.
— Значит ты все-таки решил уйти? И ты считаешь, что это правильное решение? Просто взять и... сбежать от проблемы?
— Я не сбегаю! — вспыхнул Ремус. — Просто это правильно! Неужели и вы не понимаете? Я — оборотень, я должен жить среди оборотней. Это не было бы так странно, если бы я был человеком и хотел убежать из колонии, и жить среди людей. Хотя, — Ремус озлобленно махнул рукой. — Вы меня все равно не поймете, меня никто здесь никогда не поймет. Именно поэтому я и должен уйти.
— Твои друзья тебя понимают, Ремус. Джеймс Поттер и Си...
— Им без меня будет только лучше, — отрезал Ремус. Он не хотел думать о Мародерах. Это было слишком... слишком...
— Ты так думаешь?
