Сначала Константин набросился на бутерброды: голод, буквально, душил, лишая разума... Константин уже собрался выходить, натащив чистую рубашку, как внезапно затрещал дверной звонок. В голове скользнула шальная мысль: это пришла Катя! Алина сказала Кате, что Сенцов про неё узнавал, Катя размякла, простила его, бросила бухгалтера и пришла к нему! Константин полетел к двери, словно на каких-то бешеных крыльях, подпорхнул, буквально, и голос его дрожал, когда он спрашивал: -Кто там? -Я из Горгаза! – раздался за дверью женский голос – стальной такой, почти как у Крольчихина. – Мне нужно проверить вашу колонку и тягу в дымоходе! Грёзы с Сенцова мигом слетели. Нет, Катя не придёт – она выбрала Степана, и Константин для неё умер... Ну что ж, нужно, так нужно, проверить, так проверить. Сенцов сопротивляться не стал. Он открыл дверь и впустил гостью. На вид ей было лет тридцать пять – сорок. Кучерявая такая крашеная блондинка в брючках до коленок и в какой-то приталенной блузочке. Да, сейчас и бальзаковские дамы наряжаются “як у шiстнадцять”. Хорошо хоть она не толстая, а достаточно сухощава, чтобы не иметь вислого “пузца”и страшных складок на боках. -Где у вас колонка?! – выплюнула она, и Сенцову показалось, что у неё есть хлыст, и она сейчас его стегнёт, словно корову. -Во-вот... – выдавил Константин и повёл её на кухню. Проходя мимо зала, она бросила быстрый взгляд на потолок. На потолке чудовищным осьминогом распласталось огромное тёмно-рыжее, местами чернеющее пятно. Плачевный результат постоянных протечек. -Ага! – сказала она сама себе и прошествовала на кухню, где висела у Сенцова колонка. -Проверяйте... – пробормотал Сенцов, указав пальцем на выключенную колонку. Обычно, они делали так: просили газету и длинную палку, насаживали газету на палку и подносили всю эту страшную “снасть” к отдушине на кухне и в ванной. Но эта проверяющая не захотела ни газеты, ни палки. Вместо этого она стребовала с Сенцова стремянку, взлезла на неё и засунула свой остренький нос прямо под колпак колонки, туда, где он соединён с гофрированной трубой. Константин Сенцов ей не мешал: мало ли, как сейчас принято работать в Горгазе? Может быть, они теперь всегда будут залезать в колонку носом и обеими руками?? Эта проверяющая совсем не долго рылась в колонке. Покопавшись минуты три-четыре, она высунулась, вперила в Сенцова самодовольные глазки и объявила: -Всё в порядке! С вас за осмотр семь гривен сорок копеек! Всё, с этими словами она спустилась со стремянки, кивнув Сенцову, что тот может уносить стремянку куда подальше, и полезла в свою сумку за квитанциями.
“Обдираловка!” – думал про себя Сенцов, пока разыскивал эти несчастные гривны и давал их проверяющей. Действительно, сама навязалась, заставила Константина тягать стремянку, тратить время – и за это он должен ей платить... И на что теперь Сенцов купит батон?? Зарплата же только в понедельник... А с зарплаты придётся раскошелиться на проклятую крышу...
