-Нате! – Константин протянул ей деньги: восемь гривен, потому что копеек у него не было совсем. Все копейки заваливаются под подкладку сенцовской куртки, скапливаются там и бряцают, словно горы металлолома. Проверяющая схватила деньги в кулак и сморщилась: ей лень было выискивать сдачу. Но ничего не попишешь, клиент, которому к тому же, сама навязалась, всегда прав... Она забила восемь сенцовских гривен в карман и отвалила Константину взамен шестьдесят бряцающих копеек. Сенцов проглотил неприятное слово “Чёрт” поглубже в пустой желудок и пошёл выпроваживать проверяющую за дверь... то есть, провожать до двери. По дороге из кухни в прихожую, проверяющая снова повернула любопытный нос в комнату и кинула быстрый взгляд на циклопическое пятно на потолке. -Ээээ, – робко обратился к ней Сенцов, когда она отвернулась от потолка и продолжила “шествие” в прихожую. – Вы не подскажете, что с ним можно сделать? -Это не ко мне, это – в ЖЭК! – каркнула проверяющая скрипучим голосом вороны и всё, исчезла в коридоре. Какая всё-таки, неприятная личность! Такая вполне могла бы перемазать лицо чёрной краской, натащить кожаные шортики и кушать пиво в клубе “Вперёд!”. Её никакой рокер не посмеет тронуть, потому что эта грымза беднягу с костями пережуёт! Сенцова, вот, например, пережевала. Поговорив с ней всего лишь минуточек десять, Константин чувствовал себя так, словно бы его измочалили акульи челюсти. Интересно, как себя чувствует её муж, вынужденный переносить её годами?? Этот несчастный муж либо вырастил себе стальной панцирь, либо совсем “сдулся”... Константин подождал, пока громкие, цокающие шаги проверяющей затихнут. Он не хотел встретить её в подъезде (а вдруг у этой фурии ненароком отрастут клыки, и она слопает его живьём??). Хорошенько прислушавшись и уловив под сводами подъезда тишину, Сенцов решился высунуть нос из квартиры. Преодолев лестницу, он никого по дороге не встретил. Никого не водилось и во дворе – только голуби клевали крошки, которые кидает с балкона Римма Петровна. Ногастая, однако, дама – успела сбежать по лестнице и уже покинула двор... Хотя, может быть, она просто зашла ещё в чью-то квартиру... Константин Сенцов сегодня на работу не опоздал – пришёл за пять минут до начала, и решил тут же проскользнуть в кабинет, пока никто не увидел его, топчащегося в коридоре. -А, Костян, здорово, как отдохнул? – голос застал Сенцова врасплох, и Константин вздрогнул, придумав сказку, что к нему “турист” подкрался сзади. -Ты чего пуганый? – осведомился голос, и Сенцов, наконец, осознал, что сзади к нему подкрался не “турист”, а всего лишь, Овсянкин. -А, привет... – пространно пробормотал Константин, топчась. – Поспал, вот... -Зубы на яичнице не твои! – заявил Сенцову Овсянкин. Проверил-таки... в другой раз Константин бы это ему не забыл, но сейчас его приковал к месту ледяной страх... В тайне ото всех Сенцов надеялся, что “дьявольскую” яичницу лопал он сам – только забыл об этом по-сенцовски... Но Овсянкин проверил, и теперь Сенцов уяснил: у него дома были неизвестные люди, они спокойно ели яичницу, и, может быть, специально оставили её для Сенцова, чтобы пугать его и лишать воли к победе над ними... -Ты, разве, не рад, что это не твои зубы? – весело осведомился Овсянкин, заглядывая в лицо Константина. -Я... мне надо подумать... – пробурчал Сенцов, утаскиваясь по коридору в кабинет, чтобы засесть там... -Тю... – пожал плечами Овсянкин и убежал, бросив на прощанье, что у него “работы по горло”. Константин упал в своё кресло, как мешок. Ему повезло, что кабинет был пустым – все утопали куда-то, работают, наверное, и это хорошо – не видят, какой Сенцов потерянный и бледный. Он пространно вертелся в кресле вокруг своей оси, и вертящееся кресло под ним поскрипывало. Да, Крольчихин прав, что отстранил его – ещё одно такое приключение, как в клубе “Вперёд!” – и сенцовские косточки никто не соберёт, потому что на этот раз “туристы” и “репейники” убьют его... -Сенцов! Сенцов! – раздавался в коридоре голос Крольчихина. – Сенцов, ты где? Иди сюда! Чёрт... А Сенцов сидел в углу и бестолково пялился на некрупную муху, которая бесцельно кружила под потолком. Сознание Константина витало далеко от этой мухи, далеко от кабинета и далеко от Крольчихина, и было сковано почти что паническим страхом. На Сенцова снова наседали “Туристы”, и Сенцов понимал: они решили вцепиться в него мёртвой хваткой, свести с ума и уничтожить, как личность. Они специально подкидывают ему “группенфюреров” и специально обирают Харлампиева – чтобы убедить Сенцова в том, что якобы бывают машины времени и полтергейст, они специально науськали Новикова выдавать бредни про временных путешественников – чтобы сбить с толку следствие, и окончательно вытрясти рассудок изСенцова... Они уже убили стажёра Михаила, чья фамилия оставалась в списке тайн, а следующим, наверняка, будет Сенцов... И очень может быть, что пуля, поразившая Гришаничкина, предназначалась опять-таки, Сенцову... -А, вот ты где! – дверь кабинета с треском распахнулась и, топая, через порог перевалили Федор Федорович и Крольчихин. Где-то за их спинами семенил стажёр Ветерков и путался Овсянкин, сверкая очками и бумагами. -Сенцов, ты чего тут сидишь? – сейчас же насыпался на Константина Крольчихин и затормошил его за плечо. Константин словно бы вынырнул из трясины – звуки ворвались в уши так же резко и неожиданно, словно бы его голову отпустила болотная топь. -Та, вот не выспался... – выдавил Сенцов враньё. – С этим потолком дурацким – весь телевизор залило, чуть не замкнул! -Так, ребята, вы ещё раз сходите к Сердюку и Харлампиеву, – живо постановил Крольчихин. – А мы с Федором Федоровичем поедем к этому Петрищеву, умнику-разумнику, узнаем,что он там нарасследовал! -У Харлампиева должны быть хоть какие-то следы! – проворчал Федор Федорович и вытолкнул перед собою Овсянкина. – Возьмёте Овсянкина с собой – пускай ещё раз всё осмотрит! -Он меня в холодильнике лазать заставлял! – канючливо заявил Овсянкин. – Та я даже под коврами у него полазал! -Полазаешь ещё раз! – отрезал Крольчихин. – Преступник должен был оставить хоть микроскопический след! Хоть волосок! -Ну, да, а белая мышь Ветеркова там сдохла... – пробормотал Сенцов, ёрзая на стуле. -Что? Какая мышь? – удивился Крольчихин и повернулся к стажёру. – Ветерков? -Ну... – протянул Ветерков, не желая светить своей глупой эзотерикой. -Ясно, – отрубил Крольчихин. – Не знаем, кто вор – так придумаем! Всё, ребята, по коням – времени в обрез! Овсянкин, не ной – тут тебе не детский сад! Крольчихин и Федор Федорович выскочили из кабинета бегом: эти следователи – как два робота, работают и день, и ночь, постоянно размышляют, думают, узнают... и даже бегают. И никогда не жалуются, что им хочется есть, спать или не на что купить батон... Может быть, скоро таким станет и Сенцов – если его не угробят “туристы” и “репейники”. -Чёрт! – огрызнулся Овсянкин, подпинывая ногою смятую в шар бумагу. – Сколько ещё мне торчать у них в холодильнике, чёрт их дери?? -Пойдём уже! – подогнал его Сенцов тоже следуя к двери. – Лучше уж в холодильнике торчать, чем ездить по моргам! Они, хоть, накормят тебя! -Та, меня жена с утра гречкой напичкала! – проворчал Овсянкин, нехотя выдвигаясь в коридор. – До сих пор поперёк горла стоит – полную тарелку навалила!
