Я, как и каждый из парней, осознавал, что тянуло к ней в первую очередь. Она была коварна своей внешностью. Но, как оказалось, в отличие от остальных, на него ее внутренний яд не действовал, не отпугивал, не заставлял шарахаться в сторону.
В конце концов, во мне тлела слабая надежда, что, возможно, столкнувшись с тем, у кого есть иммунитет на ее заклятья, она изменится. Не так, что перестанет быть интересной, нет, просто станет более сглаженной. Именно этого ей недоставало, чтобы я окончательно смирился с тем, что она близко контактирует с моей будущей женой.
А вот со Штормом было все необъяснимо. Я был рад тому, что он принял решение уехать. Это казалось мне правильным и логичным. Что ему тут делать? Зачем ему оставаться в моем городе?
Но в тоже время, я не мог избавиться от мыслей, что порой закрадывались в мою голову.
Полина была права. Я очень быстро привык к тому, что рядом есть кто-то, с кем я могу всегда погрызться и посоперничать. Я сам не ожидал от себя, что мне понравиться тот факт, что рядом есть кто-то, кто с довольно большой вероятностью может обставить меня.
Я был благодарен ему за то, что он помог мне вернуть Полину. Мы так и не поговорили с ним об этом. Я просто не мог подобрать правильные слова, потому что для нас это была очень скользкая и опасная тема. Но я ничего не забывал и прекрасно понимал, что без него я бы не справился с тем, что рвало меня на куски. Я был благодарен ему за это. За то, что он вывел меня на правильную дорогу. Но сказать ему об этом? Ха-ха-ха.
Это просто-напросто было выше моих сил. Я не знал, что он сам думает на счет этого. И даже боялся знать.
Просто в один момент мне показалось, что мы пережили прошлое, что мы как-то неожиданно смогли отодвинуть его от себя. Но это было столь странно и неприемлемо в сравнении с мыслями отравляющими мою жизнь этим летом, что я боялся признаться себе в том, что мое отношение к нему меняется.
Я доверил ему свою судьбу, когда невольно впустил и разрешил помочь справиться с конфликтом, что возник между мной и Берг.
И он не подвел меня. И это было важно для меня.
Могло ли это как-то перекрыть собой прошлое? Нет. Однозначно нет. Но, как я упоминал раньше, то темное, что было до этого прямо за нашими спинами, было отведено в сторону.
Сказать ему об этом я не мог. Признать то, что я отношусь к нему иначе? Что я переменил свое мнение? Что теперь я не смогу произнести в его сторону то, что наговорил ему в Рио?
Нет. Я не собирался становиться слабее.
Лучшее, что я мог сделать для него, чтобы хоть как-то выровнять наши с ним позиции, это помочь ответным действием.
При этом я перешел границу. Я переступил через Нату, выдав то, что никогда бы не рассказал, не пойди это на пользу. Я всегда считал себя надежным и умеющим хранить секреты. Поэтому, я просто надеялся на то, что она никогда не узнает о том, что я подтолкнул его к ней, раскрыв все, что она рассказала мне о Шторме.
Возможно, это было мелочью, возможно, многие решат, что это было не важно, что они бы и так сошлись, но я бы не заявлял это с особой уверенностью. Достаточно подробно изучив Рудковскую, я мог бы предположить, что запутавшись в их нелепой соре, она могла просто-напросто возненавидеть его за то, что он посмел своей глупостью, неподготовленностью ошибочно показать ей, что не воспринимает ее серьезно. Хотя я понимал и его. Подходить к ней после произошедшей стычки было не просто страшно. Это же была она, Наталья Рудковская. Меня передернуло лишь от того, что она позволила себе прижаться ко мне, когда я поймал ее в слезах на кухне. Находиться же в непосредственной близости от нее, зная, что я довел ее до слез и обидел? Нет. Я бы однозначно не захотел поменяться с Павлом местами.
Теперь же, наблюдая за тем, как они перебороли этот кризис, я и сам, наравне с остальными ребятами, был шокирован их объединением, хотя с другой стороны, ловил себя на мысли о том, что это наверняка началось между ними уже давным-давно.
Вот так все изменилось. Мы пробыли рядом друг с другом не так уж много времени, но Цепь был прав.
Под нами, или над нами, а, скорее всего, между нами действительно было что-то, что пыталось руководить процессом, постоянно ставя перед нами различные непроходимые миссии, но дело в том, что мы знали много тайных ходов, и могли справиться с тем, что оказалось бы непреодолимым для большинства.
Оглушающее карканье, сбило меня с мысли.
Павел стоял рядом со мной, облокотившись на свой Мерседес. Он пристально рассматривал опустевшую бутылку с соком.
Цепь так же о чем-то рассуждал, скорее всего, о нашем светлом будущем. На его лице периодически возникала широкая улыбка. Это было бесценным для меня.
Наши машины стояли поперек дороги, перегородив весь проезд. «Не мой» мой гараж. Я смотрел на него, замерев между машин. Я был готов отпустить его. Отпустить то, что было здесь.
В груди все сжалось в комок. Как бы ни было больно признавать это, но Шторм был прав. Я не потерял то самое, что было самым важным и дорогим, а остальное?
Я смогу. Я сделаю все заново. Сделаю лучше.
