Странно, но во всей этой суматохе я ясно услышал это.
Было еще несколько выстрелов.
Молниеносные, вылетевшие из глушителя пули, согревали собой холодный Петербуржский воздух, что не давал меня дышать. Он душил меня. Сковывал изнутри. Это было невозможно. Это же был мой родной воздух.
Ничего не понимая, перепугавшись, я повернул голову так, чтобы не видеть грязную, перемешанную с растаявшем снегом землю, чтобы хоть кто-нибудь объяснил мне происходящее.
Но все уже произошло.
Я смотрел в черное небо, лежа на холодной земле и смотрел на единственное, что было для меня важным. Я смотрел на человека, что стоял сейчас возле моих ног. Он до сих пор смотрел на свет фар.
Еще один хлопок.
Какой по счету?
Пуля только успела вылететь из ствола, а он уже покачнулся.
Прижав обе руки к животу, сделал пару шагов назад.
Еще один выстрел.
Я запомню это навсегда. То, что отравило и переменило нас всех. Отобрало все.
Что-то горячее, попало мне на лицо, на глаза, на губы.
Дернувшая в полумраке голова, мигом подкосившиеся ноги, и звук падающего тела.
Рядом со мной.
Это не могло быть правдой.
Открыв рот, я старался набрать внутрь как можно больше воздуха. Я хотел добраться до него, хотел обнять его, согреть, почему-то я был уверен, что Саше холодно
В этот же момент чья-то рука с силой схватила меня за шиворот и куда-то потащила. Я чувствовал неописуемую боль в голове, чувствовал, как саднит мой висок.
Я чувствовал жар на своем лице. Чувствовал, что что-то горячее проникает в клетки моей кожи, впитывается в меня.
Я чувствовал, как это уничтожает меня.
Меня не стало. Возник кто-то другой.
Тот, кто потерял то, что не суждено было вернуть. Тот, кто не знал, что делать дальше.
Слезы, выступающие на глазах. Разрушающая боль в сердце.
Немой крик, полный отчаянья, рвущийся из груди.
Все это разрушило мой мир. Мою семью.
====== Сто восемнадцатая. Павел. ======
Я слишком поздно понял, что значит для нас притормозившая напротив машина.
Времени не осталось. Мы оказались загнанными в ловушку, из которой не было выхода.
Наверное, должно пройти некоторое время, чтобы я сам для себя объяснил то, что произошло с нами.
Я понял, что, скорее всего, это конец. Что мы не выберемся. Что не справимся. Это нам не по зубам.
В это мгновение, я осознал, что скорее не смогу выбраться отсюда, что не смогу убежать, не смогу жить дальше, как мне хотелось, что я никогда больше не увижу ее.
Не будет ничего из того, что мы обсуждали до этого.
Ничего не сбудется.
Это кольнуло сильнее острого лезвия ножа.
Нет. Этого не может быть. Я обязан был бороться до конца. Зачем же я рисковал тогда собой все это время?
Когда-нибудь, не сейчас, когда-нибудь я смогу рассказать, почему поступил подобным образом.
Это просто возникло во мне, я понял, что иначе не смогу.
Не знаю, сколько секунд мне потребовалось, чтобы придти в себя, но однозначно меньше, чем ему.
Я видел в кого направлено дуло, кто основная, первая цель. Я не знал, почему именно он. Почему именно тот, кто стоял посередине? Но пуля, что вылетела через мгновение из пистолета, предназначалась Диме.
Я бы не успел. Бросившись к нему, чтобы повалить на землю, я бы все равно не успел.
Я не смогу узнать, о чем думал в этот момент Саша. Как он смог придти к такому решению. Загородив собой друга, он принял на себя его пулю, дав нам с Франком пару лишних секунд.
Холодная земля. Я успел заметить, что Дима упал не слишком удачно, но он точно был жив. И это было важно для меня.
Скатившись с него, я с ужасом припал к земле.
Человек, что сейчас был невиден мне, продолжал стрелять, пронзая Цепь.
Последний выстрел.
В голову. Контрольный.
Я зажал рот руками, увидев, как Саша падает на землю прямо в ноги Диме.
Я так же услышал, как неизвестный, судя по всему, вытащил сменный магазин. Надо было что-то решать. Срочно что-то делать.
В этот момент, Франк предпринял попытку подползти к Саше. Этого нельзя было делать. Я не знал, сколько нам выделено времени, возможно, я рассуждал о глупостях, но если у нас был хотя бы один шанс, мы должны были попытаться.
Ухватив Франка за шиворот, я потянул его на себя:
- Дима! Давай! Вставай! Нам надо бежать!
Он ничего не понимал и лишь рвался обратно.
- Нет, Франк, нельзя! Нельзя!- сопротивлялся я ему.- Вставай! Поднимайся!
Я не знаю, откуда во мне взялось столько сил, но я смог подняться на ноги, все это время, стараясь не высовываться из-за машины, и заставить подняться его.
- Дима!- встряхнул я его за шиворот.- Нам нужно бежать! Беги! Слышишь??- выглянув из-за машины, я увидел, как человек, расстрелявший Сашу, медленно двигается в нашу сторону, при этом почти разобравшись с новыми пулями.
От этого я моментально вспотел.
У Димы, все это время смотрящего на Цепь подкосились ноги.
- Нет! Не смей!- поддержал я его.
Лучше бы я не следовал его примеру.
Повернувшись к Цепи, я встретился с его без эмоциональным, пустым взглядом.
Само худшее заключалось в том, что его лицо было залито кровью. Все могло бы быть не так страшно, но фары будто бы специально хорошо освещали его, в особенности небольшую, темную точку в середине его лба. Меня затошнило. Меня забил озноб.
