Я почувствовала, что это был главный вопрос. Вот всё что угодно мне мог простить Аркадий, но не адюльтер с боссом, поэтому я демонстративно скривилась.
– Чёрт, Аркаш, ну вот что же тебе так хочется в мою постель-то заглянуть? Ладно, если так хочется, скажу. В качестве предыстории, босс в самом начале нашего с ним знакомства пообещал, что будет относится ко мне как к дочери, при этом я никогда ни в какие аспекты своей семейной жизни его не просвещала. Однако, когда ты заставил меня дать осмотреть себя Лёше, и тот нашёл проблему, то пока пытался её устранить, сделав операцию, приехал босс, как к тебе тогда, когда я напилась, поскольку я не отвечала на звонки. Лёша, чтобы заставить меня продолжить лечение после операции, слил ему всю информацию, и босс на правах а’ля моего отца вместе с Димкой решил, что я должна родить, и это всё исправит. Сыграют свою роль гормоны, лечение, и всё будет в ажуре. Но я категорически отказывалась лечиться, поэтому босс запер меня в своём доме, и с его одобрения сюда приезжал Лёша и лечил меня насильно, потом босс повёз в медицинский центр, где у Димки взяли сперму и мне ввели в наиболее оптимальный для зачатия день. Вы же мужчины, вы всё знаете лучше. Зачем ждать, если можно не ждать? Только вот ваше лучше не всегда бывает именно таким по итогу.
Я глубоко и печально вздохнула и, поскольку Аркадий меня не прервал, продолжила:
– Мне моя история сказку о царевне-лягушке напомнила. Взяли лягушачью кожу, сожгли, и всё, никаких проблем с точки зрения мужчин. Ладно, это лирика, я отвлеклась. По итогу, я родила. Проблема при этом не только осталась, но и усугубилась. Дочь свою я переношу с огромным трудом, а приближение Димки у меня начало вызывать паническую атаку. Я несколько раз пыталась сбежать от всего этого, меня находили, ловили, одно время я жила под круглосуточной охраной, но снова сбежала, меня с большим трудом опять нашли, босс после этого пообещал, что ещё один побег, и он сдаст меня в закрытую лечебницу с тюремным режимом, если я не хочу жить с мужем. И вот тогда я сказала, что мне всё надоело, и я постараюсь сдохнуть прямо здесь и сейчас. Его не особо это устроило, он позвал Димку, и они вдвоём начали со мной договариваться. В результате пообещали дать мне возможность купить отдельный дом, тот в котором ты ночевал. Но это получилось не сразу. Вначале босс меня опять в свой дом забрал, чтобы иметь возможность лучше контролировать и дистанцировать от Норы. Димка пообещал меня не трогать, лишь разговаривать и по возможности в присутствии третьих лиц. И потихоньку панические атаки начали уменьшаться. А потом я заметила, что Оксана на Димку глаз положила, и сама предложила им начать отношения. Мол, это меня окончательно успокоит. И это действительно подействовало, и всё начало нормализовываться. Сейчас я с Димкой и наедине остаться могу и поцеловать, и даже обнять. У нас получилась, как бы большая семья. Димка понял и принял, что я не предназначена для сексуальных отношений и ценит наше духовное, эмоциональное и деловое взаимодействие. В доме босса ко мне привыкли, и я там никому не мешаю, так что теперь и смысла особого нет в другой дом переходить жить, поэтому дальний дом пустым и стоит. И зачем мне надо от всего этого отказываться и всё же начинать себя заставлять принимать необходимость секса или объяснять почему я живу в доме у босса, я не понимаю. Ну не предназначена я, Аркаш, ни для секса, ни для материнства. Вот приемной матерью быть получилось, а родной не выходит. И что? Убить меня за это надо?
– Алиночка, прости меня, моя хорошая. Прости. Я понимаю, что признаться во всём этом тебе было очень непросто, и я повёл себя как последний хам, вынудив прям исповедоваться передо мной. Обещаю, что никому и ни при каких обстоятельствах ничего из этого не скажу. Вот прям клянусь тебе в этом. Единственное, я не представляю как ты домыслы других пресечешь о том, что не любовница своего босса.
– Да не буду я ничего пресекать. Пусть все думают, что хотят. По большому счёту мне более лестно, что меня его любовницей считать будут, нежели кто-то догадается, что я сексуальный инвалид. Тебе призналась, лишь потому что ты врач и уже знал об этом, и вряд ли станешь это обсуждать с кем-то.
– Не стану, Алинка. Я уже пообещал, что не стану.
– Лёше тоже ничего не говори, он замечательный врач, прекрасный человек, но пусть он думает, что у меня всё нормально, и он меня полностью вылечил. Пожалуйста. Я после его насильного лечения до одури боюсь его посвящать в подробности. И с Димкой не обсуждай. Он первое время очень тяжело наши такие отношения переносил, и с Оксаной начал отношения строить лишь потому, что успокоить меня хотел, чтобы не свихнулась я окончательно.
– Не стану. Кстати, мне сейчас в голову пришло, а не может быть здесь замешана твоя психосоматика, и подсознательная установка, что ведьмам секс противопоказан?
