– Нет, но у неё есть возможность всё исправить, набрать здесь опыт и исправить.
– Она знает об этом?
– Конечно, раз при ней я тебе это говорю. Только не хочет она. Она вообще для себя ничего делать не хочет. Для других ещё может постараться, а для себя нет.
– Алинушка, а если я тебя попрошу? – босс просительно взглянул на меня.
– Ты очень хочешь меня похоронить? Тогда проси, конечно.
– Не понял, – озадаченно уставился на меня босс.
– Он хочет, – я указала рукой на Золотце, – чтобы я ушла в другой мир, оставив в этом данное бренное тело. Нравы и отношения в том мире мне не известны, я лишь знаю, что сбежала оттуда явно неспроста, поскольку знала, что этим обреку себя на очень непростые испытания здесь, при этом он рассказать, что послужило поводом, не хочет или не может, не суть, однако уговаривает поверить ему на слово, что всё будет хорошо, когда я вернусь. Мне надо вернуться? Я могу, конечно, например, выйдя сейчас из окна, тебя это очень порадует? Ты об этом меня попросить хочешь?
– Нет, конечно! Это какой-то бред! И думать о таком не смей!
– Вот и я о том же. Я люблю Золотце и даже верю ему, но не настолько, чтобы не зная причины моего побега, захотеть туда вернуться. Разберусь с причиной, может, и соглашусь, но не раньше.
– Правильно, не торопись. Опыта для этого ты явно не набрала, – поспешно начал убеждать меня босс. – Тебе нужно прожить здесь жизнь долгую и счастливую, и возможно тогда Вселенная сама предложит тебе уйти, например, от старости, тихо, во сне. А пока не предлагает она тебе уходить, это точно. Я вот прекрасно чувствую, что охранять тебя здесь изо всех моих сил должен. А я в таком не ошибаюсь!
– Вот и договорились. Вопрос закрыт, – усмехнулась я. – Давай лучше еду какую-нибудь из ресторанчика закажем. Ты говорил тут телефоны есть. Я жутко проголодалась.
***
Три дня, проведённые в изоляции, мы с боссом превратили в подобие медового месяца. Мы смотрели вместе фильмы, обсуждали их, иногда при этом споря и ругаясь, потом дурачились и дрались подушками, а затем бурно праздновали примирение. Короче развлекались по полной. Такой счастливой я не была никогда. Нам никто не мешал, не отвлекал никакими проблемами, и мы наслаждались обществом друг друга.
Однако всё хорошее когда-нибудь заканчивается, вот и эти три дня прошли, и босс выяснил, что компромат на нас не найден, обвинения с нас сняты, санкция на наше задержание аннулирована, и мы можем вернуться к обычной жизни.
Домашние на нас немного пообижались, что они страдали в неведении, но после пояснений, что таким образом мы избежали возможного ареста с целью рейдеровского захвата нашего бизнеса, все обиды были забыты.
В конце недели босс дал мне пообщаться с Ильёй, и я ему рассказала, что Полина в центре. Не очень обрадовалась правилам поначалу и пыталась демонстрировать свою гордость, но по итогу согласилась и пытается более-менее прилично себя вести. Опекуншу я ей подобрала очень позитивную и доброжелательную, возможно, они сумеют поладить.
– Мам, вот видишь, она по итогу совсем неплохая, – обрадовано откликнулся Илья. – Это защита у неё такая была, поскольку жизнь трудная.
– Илюш, давай не торопиться с выводами. Жизнь покажет что у неё внутри, и чем она готова расплачиваться за то хорошее, что сейчас для неё делают: ответной добротой или претензиями. Время всё всегда по местам расставляет. Имей терпение результата дождаться и не делай скоропалительных выводов.
– Понял, мам, – согласно кивнул он. – Ладно, подожду. Всё равно мне пока общаться с ней нельзя. А когда будет можно, надеюсь, результат ты увидишь.
– Вот это правильная установка. Горжусь тобой, ты начинаешь по взрослому отвечать и реагировать. Хотя даже не всем взрослым такое по плечу. Ты очень меня порадовал, – я ласково обняла его и поцеловала.
Мы немного поговорили про его школьные успехи, потом про то что он извинился перед Ириной Михайловной, но она начала это использовать, чтобы подчеркнуть, как на него негативно влияет общение с Полиной, и он чуть было не поругался с ней вновь, но сдержался, и теперь старается общаться с ней минимально.
– Илюш, ты правильно поступил, что сдержался. Надо уметь принимать чужие точки зрения. Вот у неё такая. Чья правильная, покажет время. Это непростое испытание: проявлять терпение и ждать, но формирует очень нужный жизненный навык. Мы вон с твоим папой тоже были вынуждены это самое терпение проявить и подождать, пока всё выяснится. Не проявили бы, с тобой бы сейчас не разговаривали. Поэтому учись. В жизни это необходимо.
– А где вы с ним были? Мы, кстати, все очень волновались. Коля и у Оли спрашивал, и у дяди Димы, где вы. Но не знал никто.
– В секретной командировке мы были по работе, о которой никто не должен был знать, и ты молчи об этом, пожалуйста, учись держать рот на замке, это тоже полезное умение, – я демонстративно прижала палец к губам.
– Понял, мам, хорошо, – проговорил Илья и, несмело взглянув в сторону босса, который сидел на диване и с интересом наблюдал за нашим общением, спросил: – Пап, а можно я маму вернуться к нам домой попрошу?
