– Нет, – сразу сдалась я. – Лично я тебя уважаю. Ты честная, добрая, хорошая. Но после того как Влада вместе со мной по доброй воле, несмотря на крики твоего отца, что женщинам тут не место, полезла в искорёженный аварией автобус, грозящий с минуту на минуту взорваться, потому что на нём лежал бензовоз из которого вытекало топливо, чтобы вытащить оттуда двадцать детишек, и уцелели мы все вместе лишь милостью небес, я уважать её стала не меньше тебя. А уж когда она согласилась взять под опеку девочку, которую мы вместе с ней и твоим отцом в лесу разыскивали, а потом от горе родителей спасали, моё уважение стало ещё больше. И мне очень неприятно, что ты не желаешь разобраться в сути человека и ориентируешься лишь на то, что она красавица и в Оксфорде не училась, и за это её презираешь. Не повод это презирать человека. Абсолютно не повод! Ясно тебе?!
После этой моей тирады Ольга моментально стушевалась, потупилась и растерянно спросила:
– Алина, а почему ты ничего не рассказывала о ней раньше?
– А ты спрашивала? Ты сразу презрение выказывать начала и все разговоры о ней обрывала. И поскольку беременная ты была, ругаться с тобой я не хотела. Подумала, пройдёт время и сама увидишь, что не просто так и не за красивую фигуру твой отец её выбрал.
– Алин, скажи, она правда любит папу? Вот незаметно это. Абсолютно не заметно. И что он её любит не заметно.
Я внутренне усмехнулась, потому что в точку она своим вопросом попала. Не было меж ними любви и искры, но признаваться в этом было нельзя, поэтому я проговорила:
– Олечка, все люди проявляют любовь по разному. Кто-то так, а кто-то эдак. Какие у тебя есть основания не верить отцу, который открыто позиционирует, что Влада его избранница и мать его будущего ребёнка? А про её чувства ещё более странный вопрос. Каких проявлений любви к твоему отцу ты ждёшь, если он очень жёсткий диктатор и не поощряет подобных проявлений, а ты в добавок к этому открытую неприязнь и презрение выказываешь. А она беременна между прочим, у неё гормоны. И никто, никто не способен её здесь пожалеть и приголубить. Для неё жить в такой атмосфере это постоянный стресс, тут уж не до проявлений любви, тут бы выжить и ребёнка не потерять. Да она знала, какой характер у твоего отца, и согласилась, сама согласилась с ним жить даже без росписи и каких-то обязательств с его стороны, но пойти на такое, на мой взгляд, можно лишь по большой любви, терпеть такое отношение никакие деньги не нужны будут, да и нет у неё никакого счёта от твоего отца, уж поверь мне как его партнёру. Я бы знала, если бы был. Но я о таком не знаю, поэтому подозревать её в корысти не могу.
– Алина, мне так стыдно сейчас стало, – прижав руку к губам, подавленно выдохнула Ольга, похоже я сломила её неприятие окончательно, – слушай, а если я пойду и извинюсь перед ней, как думаешь, она простит меня? Или лучше не надо так прямо? Что делать-то теперь?
Вот хорошая она девочка всё-таки. Хотя какая она девочка, если уже мама двоих детей? Но для меня всё равно девочка, поскольку и к ней, и к Даше, как к дочкам отношусь. Мои это девочки. Давно мои девочки, хоть не очень намного меня младше.
– Пошли вместе сходим, если одна боишься, – тут же в разговор вступила Даша, – я ей скажу, что у тебя гормоны были, беременность, вот ты и психовала. А сейчас успокоилась и готова дружить и жить в мире и согласии. И я, кстати, тоже, я с самого начала говорила, что не понимаю, на что ты на неё так взъелась. Неплохая вроде девчонка, спокойная, неконфликтная, с ребятами контакт нашла и ладит.
В их тандеме с Ольгой именно она была заводилой и быстро принимала все решения. Вот такой маленький командир в юбке. Она и Асланом, по-моему, командовала, лишь для проформы спрашивая его мнение. Но отдать должное, очень аккуратно командовала, будто предлагая самое оптимальное решение, на которое все сами с радостью соглашались. С Ольгиным вечно колеблющимся и не знающим, что выбрать, характером такой уверенный в сделанном выборе партнёр был находкой. Решения принимались быстро, можно сказать, моментально, и в сделанном выборе Даша не давала сомневаться никому.
– Алин, а можно мы втроём с тобой сходим, ну пожалуйста, сходи с нами вместе, – привычно заныла Ольга, зная, что подобные интонации обычно действуют на меня безотказно, поскольку не нравятся, и мне проще сразу согласиться, чем слушать её нытьё.
– Пошли, – согласилась я, и мы втроём отправились в большой дом.
Влада вместе с Ильёй и Колей были в самой большой гостиной. Сидели на полу на ковре и меж ними бегала Джесси, что-то вынюхивая в их сжатых в кулак руках.
Как только мы вошли, игра была забыта и все вскочили, бросились обнимать меня, включая Джесси. За исключением Влады, конечно. Она тоже поспешно встала и, поздоровавшись, хотела быстро уйти. Но я не дала. Попросила остаться.
