– Наоборот! Очень даже уместно. Я влюбился в Ваше детище. Это прекрасное место, и я благодарен, что допустили до освещения этих событий. Меня наглость людская шокирует.
– А меня не шокирует. Я знала, что так будет. Поэтому нигде центр и не рекламировала, и о помощи не просила, только у тех, кто ею не упрекнёт и кому она не даст основание начать мне диктовать свою волю. Я создавала его не для галочки. Вы знаете сколько времени мы с мужем договор составляли для клиенток? Больше нескольких месяцев. Мне надо было иметь возможность научить их правильному отношению к жизни, а не бестолково влить свой ресурс, поиграв в благотворительность. И да, я знала, что любители халявы будут, и будут требовать свою долю иногда достаточно наглым образом. Но мне не привыкать давать отпор, позиционируя, что я прожжённая стерва. А вот для Вас это, похоже, в новинку. Вы хорошим себя считать хотите. А хорошим в глазах всех быть невозможно, это инструмент для манипуляций. Лично я хорошей перестала быть ещё в детстве. Я стерва. Поэтому отправляйте всех комментаторов ко мне, я разберусь. Мне не в лом сказать, что это моя игрушка, и я не ради спасения души этим занимаюсь, поскольку это абсолютнейшая правда. Душу таким не спасти, особенно мне, поскольку ведьма.
– Да какая же Вы ведьма, Алина Викторовна? Никакая Вы не ведьма! Ведьмы злые все, а Вы не такая.
– Это враньё, что ведьмы злые. Ведьмы все разные. Я такая.
– У ведьм не бывает детей, – вбросил последний козырь Иварс, – а у Вас есть.
– Кто Вам сказал такую глупость? Ведьма может не хотеть иметь детей, поскольку это обязательства, да и беременность отнимает много сил и ресурс меняет. Я, кстати, тоже не хотела. Если бы не Дима, то и не согласилась бы никогда их иметь. Но по итогу имеем, что имеем. Но мне сложно с ними. Очень сложно. А вот Димка души не чает, особенно в старшей дочери. Смотрю на него и сердце радуется. Все свои сложности, которые с беременностью связаны были, сразу на второй план отходят.
– Вы так любите мужа?
– Да. Обожаю его радовать. Его радость для меня самый лучший подарок. Но при этом руководить моей жизнью я ему не дам ни при каких обстоятельствах. Все вопросы, связанные со мной, я буду решать так, как хочу исключительно я. И если когда-нибудь моему мужу захочется от меня уйти, я отпущу его с легкостью, – откровенно проговорила я.
Последнее время мне нравилось откровенничать с Иварсом. Диалоги с ним заменили в какой-то степени общение и дискуссии с Аркадием, которых мне не хватало.
– Сначала я хотел ему позавидовать, а ближе к концу Вашей фразы понял, что Вы жуткий тиран, Алина Викторовна, – с усмешкой проговорил он. – Такой же как я в своей семье, если не хуже.
– Соглашусь, Иварс. Это Ваше счастье, что Ваша жена на меня не похожа. Но я не тиран, вот с этим не согласна. Тираны, это те, кто чужой жизнью руководят. Я же никому не позволяю руководить своею. Рядом со мной можно жить лишь по моим правилам, если кому-то они не нравятся, никого не держу.
– Это не более чем ширма, – усмехнулся он. – Я тоже никого не держу, но уверен, что никто никуда не уйдёт, поэтому руковожу от и до. То, что я тиран, осознаю и принимаю. Такой же, как был мой отец. А может и хуже, поскольку жена мне досталась на редкость покорная, и я к этому уже привык. Детям тоже с самого раннего возраста объяснено, что моё слово закон и нарушать правила, которые я установил, не стоит.
– Тогда я не тиран вовсе. Мой муж устанавливает свои порядки в доме и балует нашу старшую дочь несказанно. Я ни во что не вмешиваюсь, требую лишь, чтобы всё это не касалось меня. Вот если хоть каким-то образом задет мой комфорт, это должно быть обсуждено со мной, и именно я должна принять решение. Остальное меня не сильно интересует.
– Подождите, получается, что Вы на воспитание детей совсем не влияете? Вам всё равно какими они будут?
Мне стало интересно, и тему я решила поддержать:
– Из меня отвратительная воспитательница, Иварс. Поэтому я не слишком этим заморачиваюсь. По мере необходимости, иногда как-то влияю, конечно, меня вон даже сыновья Виктора Владимировича мамой называют, поскольку неплохо ко мне относятся, но это абсолютно не моё. И потом, вот Вас воспитывали жёстко, и что в итоге? Вы оказались не готовы к жизни без строго внешнего контроля. Разве это правильно?
– Исходя из собственного опыта, я понял, правильно не бывает. Каждый должен поступать так, как нравится ему, осознавая, что за последствия несёт ответственность. Вот пока дети под моей ответственностью, вести они себя будут так, как нравится мне. Захотят отвечать за себя сами, получат право жить по своим правилам. Чего это им будет стоить уже не мои проблемы и не моя зона ответственности.
– С одной стороны резонно, но с другой у детей ведь нет выбора.
– Ваш муж наказывает детей?
Я нервно усмехнулась, врать не хотелось и я ответила честно:
