Габриэль усмехнулась и как-то по-женски чуть поправила волосы. Ее крылья затрепетали, но она не успела ответить – в разговор вступил архангел Михаэль, до того безмолвно стоящий поодаль.
– Гийом, – его мягкий бархатистый голос прозвучал тихо и вкрадчиво, – я понимаю, что все произошедшее тебя глубоко ранит. Но ты же знаешь, что Вселенная многомерна, и будущее во многом зависит от каждого. То, что это будущее было скрыто от тебя, имело глубокий смысл. Многие знания – многие печали. Тебе не ведомо то, что Господь дарует нам всем в своей великой благости и милосердии. Переход…
– Переход! Да, я знаю про Переход! – Гийом горько усмехнулся. – Я видел эфирный план погибшей Земли! Те, кто достойно пройдут Переход, смогут укрыться в нем от погибели. Но миллионы людей погибнут! По воле того, кого ты называешь благим и милосердным. И ты предлагаешь мне довериться Всевышнему, который уже стирал с лица Земли своих нерадивых детей? Будь проклят Господь, чье милосердие касается только избранных!
Окружающее пространство вспыхнуло ярко красным светом, Михаэль взметнул свои крылья, и в воздухе зазвучали раскаты грома. Глаза архангела стали огромными, он приблизил свое лицо к Гийому, а Люцифер нараспев продекламировал:
– И будет отвержен тот, кто возвел хулу на Господа нашего! И только архангел Кассиэль ему будет защитой, ибо пока человек жив, ему открыт путь к искуплению!
Михаэль замер, замерла и Габриэль. Воздух вокруг загустел и наполнился ароматом мирры, стена рядом с алтарем раскрылась и из нее шагнула темная фигура архангела Кассиэля. Люцифер кивнул ему и растворился в воздухе.
Гийом стоял в центре комнаты и не отводил глаз от лица Михаэля. Он был готов к любому исходу, но Михаэль с раздражением отступил, оставляя отверженного на волю Кассиэля. Тот печально кивнул, поклонился Габриэль, та сложила крылья, сделала шаг назад и прошла сквозь стену, покидая комнату. Кассиэль мягко коснулся плеча Михаэля, и тот тоже сложил крылья. И тут же в руках Михаэля появился огненный меч, и он с размаху перечеркнул им символы архангелов на вертикальной части алтаря Гийома, и только символы Кассиэля уцелели, остались нетронутыми.
Словно луч света, Михаэль взмыл вверх, покинув комнату. И Гийом, сложив ладони, склонил голову перед Кассиэлем.
* * *
– Но послушай, Гийом, мы можем сходить к Христианскому Эгрегору и испросить прощения. Или я сама могу активировать свиток к архангелу Кассиэлю и получить от него благословение на…
– Нет! – голос Гийома был хриплым от гнева. И он снова, уже который раз, не давал ей договорить.
Кайла с мольбой посмотрела на него, и ее молитвенно сложенные ладони эфирно были наполнены зеленой энергией любви и утешения. Помолчав, она зябко поежилась. Вечерело, ветер трепал верхушки деревьев, и заходящее солнце причудливо раскрашивало туманный горизонт. Кайла было подумала попросить у Гийома разрешения послать дворецкого за пледом или горячим чаем, но не решилась.
Гийом не замечал ни вечернего холода, ни мольбы в ее голосе. Он то садился в плетеное кресло, то опять вскакивал и принимался ходить взад-вперед, хмурясь и нервно теребя четки, висящие на левом запястье.
Кайла приехала к нему через три часа после его визита к Люциферу. Воспользовавшись своим особым положением, она, незваная, прошла мимо дворецкого и, войдя в кабинет Гийома, тут же поняла, что случилась беда. Он сидел в темноте, шторы были наглухо закрыты, в комнате пахло дымом от сигарет, на столе стояла недопитая бутылка коньяка и пустой бокал. Кайла переключилась на астральное виденье и отыскала взглядом Союзника. Его образ едва считывался. Астральные Союзники редко вмешиваются в дела тех, с кем заключили контракт, а Дэйв явно нервничал и уже готов был вмешаться, выйдя на связь без призыва. Кайла заметила вокруг него пляшущие знаки заклинания, она легко нашла его источник – запрещающий пентакль, свернутый в трубочку, лежал на краю стола и не давал Дэйву заговорить. Та-а-а-к! Что же здесь произошло?.. Она оглядела физическое пространство кабинета, и тут ее взгляд упал на вертикальную часть алтаря. Зрелище было ужасающее: все символы Лучей и архангелов будто впечатаны в стену, их края были обуглены, словно кто-то бил по ним раскаленной кувалдой. Белые алтарные свечи были покрыты каким-то серым налетом и потеряли форму, а алтарный кристалл был расколот на несколько частей. И все эти разрушения дополняла огромная обугленная дыра в потолке прямо над алтарем, через которую тоскливо пробивался свет верхней комнаты.
Кайла молча подошла к письменному столу Гийома, затушила тлеющую в пепельнице сигарету, плеснула в бокал коньяка и выпила его одним глотком, даже не поморщившись.
– Пойдем! – тихим, но твердым голосом сказал Гийом, взял остатки коньяка и курительные принадлежности и вышел в сад.
