— Да, может быть, — согласилась Маргарет. — Одна беда: выучки у них никакой.
— А нынче все такие, — посетовала Констанция. — Никто не желает идти в услужение, все хотят работать на алхимических фабриках и лопочут о чувстве собственного достоинства… Глупости, что унизительного в работе?
— Ты ведь понятия не имеешь, что это такое.
Хмыкнув, подруга особенно звонко щелкнула ножницами.
— Значит, я отдаю на разграбление сундуки твоей свекрови? — вернулась Маргарет к теме своего визита.
— Эта Соланж удивительная пройдоха. Девчонка далеко пойдет, вот увидишь. Пусть забирает старое барахло, таких ушлых девиц хорошо иметь в должниках.
На том и порешили.
Дом Пеппы находился всего в трех кварталах от дома Констанции, но на дорогу к нему ушло непозволительно много времени. Маргарет то и дело останавливалась, чтобы поболтать с зеленщиком, мясником, булочником. Ее приветствовали подобострастно: давно вас не было видно, госпожа! Нянюшка Латуш сказывала, ездили навестить заморскую родню? А вот хотите свежей говядины?..
За эту дорогу выяснилось много подробностей о мистической экономке графа Флери: порождение гнилых болот, она по ночам оборачивается волчицей и жрет припозднившихся девственниц. Провинившуюся прислугу хлещет раскаленной кочергой. Зубы у нее острые, а глаза косые. Графа подчинила своей воле, и он бегает за ней, как щенок. Особенно ненавидит эта фурия молоденьких хорошеньких горничных, потому как не желает, чтобы его светлость любовались кем-то другим, а не только ее жабьей физиономией.
Тщательно обдумав услышанное — кочерга, болото, влюбленный граф, молоденькие горничные — Маргарет процедила презрительно:
— Косорукая Манон, чтоб тебе пусто было.
Только неумеха-служанка, присланная в замок Лафоном и изгнанная оттуда с позором, могла сочинить столь чудовищную ложь. Что же, она за это поплатится.
Преисполненная холодной яростью, Маргарет от души прошлась дверным молотком по тяжелому дубу. Открыл ей мажордом Гаспар.
— Госпожа, — он явно обрадовался. — Наконец-то! — и шепнул доверительно: — Тут без вас все вверх дном!
— Где Пеппа?
— Так у себя. Над нарядами плачет.
Она тоже сошла с ума из-за приезда в эти края короля? С какой стати? У зажиточной мещанки не было никакой возможности просочиться в Лазурную гавань.
Тихонько вздохнув — как-то пройдет встреча? — Маргарет поднялась наверх.
Пеппа стояла посреди спальни, а вокруг пестрыми ворохами громоздились платья. Соланж умерла бы от зависти при виде таких запасов, но девчонка выглядела совершенно несчастной.
— А, дражайшая тетушка, — желчно усмехнулась она. — Неужели вспомнила, что у тебя есть дела поважнее, чем пресмыкаться перед моим врагом? Вот к этому платью следует пришить кружева, а сюда добавить вышивку на лиф!
— Здравствуй, Пеппа, — Маргарет оглядела бардак и поинтересовалась: — И что все это значит?
— Это ты мне объясни: как ты додумалась поступить на службу к Флери? Что? Думаешь, я не додумалась, о какой Пруденс Робинсон талдычит с утра весь город? Думаешь, я не помню твое полное имя? Или у тебя совсем не осталось гордости, раз ты подалась к этому мерзавцу?
— И для чего ты пыталась приворожить мерзавца?
Подпрыгнув на месте, Пеппа махом потеряла всю свою напористость и забеспокоилась:
— Ты-то об этом откуда знаешь?
— Оттуда, — Маргарет неопределенно махнула рукой в сторону Овражного проулка. — Сняли вчера твой приворот, уж прости.
— Ка-а-ак? — жалобно проскулила девчонка и плюхнулась на кровать, приминая воланы.
— С помощью сушеной жабы и клока волос.
— Гадость, — скривила красивые губы Пеппа. — Впрочем, я могла бы и сама догадаться, что без тебя тут не обойдется. Очень уж ты любишь совать свой нос в чужие дела. И как мне теперь прикажешь увидеть короля?
— Ты навела на него приворот, чтобы увидеть короля? — не поверила своим ушам Маргарет, и гнев невиданной силы пополам со жгучим сочувствием к Раулю поднялся из самых глубин, затмевая все другие чувства. — Да как ты только додумалась до такой низости? Ты хоть представляешь, как плохо пришлось его светлости? Он чуть не спятил, сопротивляясь навязанной любви!
— Да почему плохо-то! — закричала Пеппа и вдруг застыла, пораженная какой-то мыслью. — Почему плохо?.. — словно саму себя переспросила она и охнула, прижав руки к груди. — Если только… Она говорила… Но это невозможно! Белла сказала, что мужчине может стать дурно лишь в одном случае: коли он влюблен в другую. И чем сильнее он влюблен, тем хуже ему придется… Но в кого? Рауль ведь безвылазно торчал в замке, а там из женщин была лишь старуха-служанка. Ему просто не за кем было там волочиться!
Тут она вскочила, подлетела к Маргарет и вцепилась в ее локти, пытливо вглядываясь в лицо, будто надеясь прочитать мысли:
— Тетушка, ты служишь у Флери и должна знать! Кто эта вертихвостка?
— Зачем тебе? — помертвев, едва слышно выдохнула она.
— Ты издеваешься, что ли? — топнула ногой Пеппа и выпустила ее. — Это всё ты, всё ты!
Маргарет ощутила, как тошнотворный стыд запечатал ей горло. Девчонка обо всем догадалась, и теперь ни за что не простит тетушку-разлучницу.