Вернулся Теодор с подносом. Взглянув на свежие булочки, нежный сыр, розетки с вареньем и ароматные груши, Рауль признал:
— Удивительно удачно нашла кухарку госпожа Пруденс.
— Несомненно, — согласился Теодор, однако какая-то тень скользнула по его невозмутимому лицу.
— Что такое?
Камердинер помялся и тихо произнес, явно подбирая слова:
— Ваша светлость, не сочтите меня за сплетника, однако ходят упорные слухи, что госпожа Пруденс чрезмерно строга с прислугой.
— Она и со мной чрезмерно строга, — пожал плечами Рауль, принимая поднос. На это Теодор не нашелся с ответом и предпочел сменить тему:
— Я почистил ваш кафтан и подготовил ванну. Осмелюсь заметить, что мне едва-едва удалось свести пятно крови на рукаве вашей рубашки.
— А, это мы в «Трех воронах» снимали проклятие с меча, — беззаботно кивнул Рауль. — Не переживайте об этом, милейший. Сразу после завтрака мы наконец уделим время и моему, и вашему гардеробу. Ведь вы отправитесь со мной в…
Дверь распахнулась, и вбежала очень взволнованная Соланж.
— Король! — закричала она. — Модистка сообщила, что к нам едет король! Она совершенно завалена заказами, совершенно! Умоляю тебя, братик, пообещай, что мы будем представлены.
— Мы отправимся в Лазурную гавань в составе свиты Лафона, — подтвердил он. — Так что от представления вам не отвертеться.
— Ах боже мой! Это же невыносимо — предстать перед его величеством в наспех сшитых нарядах… Пруденс! — вдруг охнула она. — Она ведь у нас кружевница, наверняка ловко орудует иглой…
И сестра унеслась, только юбки взметнулись.
— Город бурлит, — аккуратно закрыв за ней дверь, заметил камердинер.
— Значит, и нам следует поспешить с гардеробом, а то останемся голыми, — заключил Рауль.
И все же он неторопливо позавтракал, а потом принял ванну и тщательно взялся наводить красоту. Теодор ловко орудовал щипцами для завивки волос, вежливо делая вид, что не замечает отрезанной пряди.
Рауль уже пристегивал шпагу, когда в комнату заглянула Пруденс.
— Ваша светлость, — с легкой озабоченностью произнесла она, — пришел Бартелеми Леру.
— А, нашелся беглец, — хмыкнул он. — Давайте примем его. Теодор, распорядитесь, чтобы нам подали чай в малую гостиную.
— Некому подавать, — хмуро сказала Пруденс. — Аньес уволилась этим утром. И мне едва удалось остановить кухарку.
— Я позабочусь о чае, — заверил их Теодор и бесшумно скрылся. Сокровище, истинное сокровище.
— Что творится с прислугой в наше время, — посетовал Рауль.
Пруденс переступила с ноги на ногу.
— Что творится? — переспросила она сердито. — Я скажу вам, что творится! Кто-то упорно распускает слухи, что экономкой у Флери служит злобная фурия, вот что творится! Якобы я держу слуг в черном теле и даже бью горничных. Вот-вот у вас останутся только Мюзетта и Жан, и то потому, что они слишком стары, чтобы искать новое место. Этим утром меня уже отчитала госпожа Жанна, а за что? Разве я властна над сплетниками, которые по какой-то причине ополчились против меня?
— Глупость какая, — растерялся Рауль, подошел к ней и взял за руку. — Откуда все это взялось?
— Понятия не имею, — она отвернулась, пряча мелкие злые слезы на коротких ресницах. У него защемило в груди: такая милая, беззащитная. Рауль мог бы спасти ее от злодея в темном переулке, но как защитить женщину от досужей молвы?
— Не обращайте внимания на длинные языки, — только и сказал он, ненавидя свою бесполезность.
— Мне следует побыстрее вернуться к Пеппе, а вам — нанять новую экономку.
— Вы собираетесь возвращаться к девице, которая наслала на меня приворот? — не поверил он. — Еще чего не хватало, держитесь от нее подальше.
Пруденс усмехнулась, а потом припала лбом к его плечу.
— Я никогда не смогу рассказать ей о… том, что между нами происходит. Это совершенно невозможно.
Он вздохнул. Непреодолимое препятствие — Жозефина Бернар — каменной глыбой стояло на пути к их свадьбе, и ни обойти его, ни разрушить.
— Однажды сможете, — задумался он. — После того, как выдадите племянницу замуж. Не будет же она влюблена в меня вечно.
Пруденс подняла голову, и в ее затуманенных слезами серых глазах появилось раздражение.
— Это для вас, — строго сказала она, — любовь мимолетна. А порядочные женщины, однажды отдав свое сердце, не забирают его при всяком удобном случае обратно.
И она вывернулась из его рук, сухо напомнив:
— Бартелеми.
Юный алхимик ждал их, примостившись на самом краешке дивана, с каким-то ящичком в руках. Он был похож на взъерошенного воробушка.
— Ваша светлость, госпожа Пруденс! — вскочив на ноги, сбивчиво приветствовал вошедших и затараторил: — Я ведь вернулся позавчера в замок, а там одни руины! Да крестьяне, растаскивающие то, что уцелело. «Ба! — подумал я, — вот так фокус! Где же мне теперь искать графа?..» А сегодня утром хозяйка, у которой я снимаю угол, рассказала про то, какая у Флери… гм… кхм… словом, про достоинства госпожи Пруденс, изрядно преувеличенные, смею думать… Особняк на Закатной улице, вот так поворот… Как я рад, что вы уцелели, как рад!