Он с трудом отвернулся от новобранца и вернул клинок в ножны. Плечи его дрожали. Еще один взгляд на мальчугана, и он совершит то, о чем потом горько пожалеет. Пентери сделал глубокий вдох, затем с шумом выдохнул, стараясь успокоиться. Он слышал лишь свое тяжелое дыхание и потрескивание дров в костре.
– Простите, сэр. Я пойду работать. Вы правы, это пустяк, маленькая заноза. Сэр, я…
– Хватит, – перебил его Пентери, не поворачиваясь, и расслабил руку, лежавшую на рукоятке меча. – Новобранец Салентин, я буду говорить медленно и четко, чтобы ты ни в коем случае не истолковал мои слова неверно. С тех пор как на меня взвалили твое обучение, я все время решаю одну и ту же проблему.
Он снова сделал глубокий вдох. За спиной послышалось шуршание. «Верно, опять этот ленивый мальчуган решил присесть», – подумал Пентери.
– Никакой ты не солдат, – продолжил он. – Да, ты носишь форму и умеешь ходить строевым шагом, но ты не солдат. И мне противно от одной мысли, что таких, как ты, будут ставить в пример детям. Ты позорное пятно на нашем отряде. Сегодняшнее ночное дежурство станет твоим последним. Завтра утром я обращусь к магистру Биклиусу, и тебя лишат звания. Я не откажу себе в удовольствии самолично забрать все, что ты получил от Империи, и вышвырнуть тебя с фронта. Если тебе повезет, какой-нибудь фермер пожалеет твой раненый пальчик. И знаешь, моя совесть будет чиста, как стеклышко. Из-за таких сопляков, как ты, умирают солдаты. Одно радует – тебя не будет в моем отряде, когда придет время сражаться.
Пентери повернулся к Салентину. Новобранец сидел лицом к костру, низко опустив голову, вытянув ноги и положив ладони на колени.
– Ты понял?
Легат выжидающе замолчал, но ответа не последовало.
– Салентин! – прорычал он и тяжелыми шагами направился к новобранцу. – До рассвета я все еще старше тебя по званию, и я требую ответа. Ты понял? Я жду.
Выпалив последнюю фразу, он потянулся к Салентину и дернул его за плечо, повернув лицом к себе. Тело новобранца резко наклонилось от рывка, руки с неприятным хрустом упали на землю. По шее юноши тянулась ярко-красная полоса, кровь из раны стекала на грудь. Голова свесилась в сторону, затем запрокинулась.
Языки пламени продолжали танцевать, отражаясь в пустых глазах Салентина – яркий контраст с их живым – еще миг назад – блеском.
– Лессеф из Антиванских Воронов выполнила заказ.
Прорезавший тишину женский голос привел Пентери в чувство. Он выхватил оружие, озираясь:
– Ворон? Здесь?
Он развернулся кругом, ощущая боль в каждой мышце. Пентери целый день таскал деревянные колышки и ткань, потом разбивал палатки. От холодного ночного воздуха стало только хуже. Адреналин, хлынувший в кровь при виде мертвого солдата, уже иссяк, ему на смену пришло оцепенение.
– Клан Оранавра, – снова донесся голос.
Пентери повернулся, но опять не смог обнаружить говорящего.
– Понял, о ком я?
Он ничего не ответил, лихорадочно смахнув со лба холодный пот. Быть может, если он продолжит молчать, то наконец поймет, откуда доносится голос, и увидит убийцу до того, как та нанесет удар. Но легата со всех сторон окружали тени от костра, а в складках брезента и пустотах между палатками было достаточно укромных мест.
– Вспоминай, легат Пентери. Долийская пара. Клан Оранавра. Вспомнил? Ты пришел к ним в дом вместе с этим юнцом и вырвал эльфа из ее объятий, смертельно напугав обоих. А когда он стал сопротивляться, ты зарубил его мечом, наотмашь, от плеча до самой груди. Теперь вспомнил?
Пентери почувствовал, как руки вспотели под перчатками, несмотря на холодную ночь. Мокрые пальцы едва удерживали рукоятку меча. Легат стал медленно поворачиваться, осматривая пространство между палатками. Вороний кинжал мог торчать из любой щели. Он не успеет понять, откуда пришелся удар. Дыхание вдруг сперло, а руки задрожали так, что меч заходил ходуном.
Внезапно левую ногу прошила боль. Пентери не удержался от крика. Он выронил оружие и сел, опираясь на здоровую ногу и рукой ощупывая рану. Тонкий как иголка клинок впился в лодыжку и прошел через колено, чудом не задев кость.
– Теперь вспомнил? – Голос зазвучал выше, в нем появилась довольная нотка; в темноте раздался явственный смешок.
– Да, вспомнил, вспомнил! – прокричал Пентери. – После этого она пустилась в бегство, и я заставил Салентина выстрелить. Он промахнулся, стрела попала в ногу. Магистр Биклиус приказал мне догнать эльфийку. Приказал!
– Ты гнал ее через весь лес и глумился над ней, зная, что ей не сбежать. Это он тоже тебе приказал?
Дрова превратились в тлеющие угли. Сквозь угасающее пламя Пентери увидел, как на лужайку выходит низкорослая старуха в лохмотьях. Она широко улыбалась, непринужденно крутя в руках клинок-иголку. На плече у нее висела маленькая сумка, глаза блестели при свете костра. В уголках губ застыли морщинки, как у человека, который почти всю жизнь провел, смеясь.
– Нет, прошу! – взмолился Пентери. – Приказ! Я выполнял приказ! Магистр Биклиус, вот кто вам нужен! Отпустите меня, умоляю!
Не переставая улыбаться, она медленно приблизилась к Пентери и остановилась перед тлеющими углями.
