Перед началом аукциона я несколько часов кружил по залу, подслушивал, вел светские беседы. Очень скоро я понял, что рыжая эльфийка была не единственным присутствовавшим агентом Бен-Хазрат. Она передавала сведения другим шпионам.
Мне стало любопытно, чем аукцион привлек кунари, чье отвращение к магии всем известно. Я прислушался к словам эльфийки. Та говорила на языке кунари, которого я толком не знаю, но мне послышалось слово «сиккари». И когда ее собеседник, ничем не примечательный человеческий слуга, отошел, я, охваченный любопытством, последовал за ним.
Он спустился на один марш. Я шел по пятам, притворяясь, что захмелел. У подножия лестницы слуга обратился ко мне, вынул тонкий клинок из-под туники, и мне, увы, пришлось познакомить его с моим собственным – не столь длинным, как у него, но доставшим до самого сердца. Затем я принялся изучать нижний этаж.
Вскоре стало очевидно, что он предназначен для прислуги. Но в коридоре, к моему удивлению, расхаживали тяжеловооруженные стражи и выискивали незваных гостей. Сокровища для аукциона, как я уже понял, держали в большом хранилище наверху. Я заподозрил, что и здесь, на нижнем этаже, разместили для сохранности что-то еще.
Держась в тени, я проскользнул мимо охранников. Моему клинку не хватало длины, чтобы достичь их сердец.
И вот, наконец, я нашел другого Бен-Хазрат – глубоко под замком, в туннелях, о которых, возможно, не знал и сам аукционист. Еще ниже повеяло соленым воздухом, и я предположил, что нашел путь к бухте контрабандистов, потайному выходу из замка. Но изучить его мне не довелось – на моем пути возникли кунари, занятые приготовлениями.
Это были уже не люди или эльфы, безрассудно посвятившие себя идеям Кун, но сами кунари – высокие, серокожие и, в отличие от силачей-тяжеловесов из Антаама, гибкие и проворные. Вместо факелов и фонарей они установили металлический жезл, увенчанный стеклянной колбой: сверхъестественный огонь пылал в ней ярче любой свечи. Они принесли клинки и свой взрывчатый порошок в тяжелых сумках из плотной ткани. И вот я увидел, как кунари кладут кисет перед мощной железной дверью и отходят подальше.
Я терялся в догадках: чего они ждут? Но затем уловил отголоски музыки сверху, с главного этажа: музыканты развлекали толпу гостей. Очевидно, мелодия была знакома не только мне, но и кунари, так как они кивали в такт. Потом звук стал громче, загрохотали барабаны, заревели горны, и один из кунари метнул в кисет маленький нож.
Кисет взорвался, ярко полыхнув. Сила взрыва была направлена внутрь, дверь сорвало с петель, она рухнула с оглушительным треском. Кунари стали озираться и, убедившись, что никто не слышал шума из-за музыки, направились в проем. Спустя минуту за ними последовал я.
Из темного угла я видел, как они входят в ритуальную комнату явно эльфийского происхождения – с высокими сводчатыми арками и древним эльфийским зеркалом на стене, окруженном статуями драконов и галл.
В центре комнаты, на атласной подушке, водруженной на каменный постамент с защитными рунами, покоился идол из красного лириума.
Стоило кунари войти, как появилась еще одна группа. Трое были людьми, в том числе два мага в мантиях тевинтерских магистров, хотя оба не надели масок и держали свои пылающие посохи не очень уверенно: скорее не правители, а солдаты. Третий человек, вооруженный луком, наложил на тетиву стрелу – ее наконечник искрился магией. Последним в тевинтерском отряде был голем. Предполагаю, что точно такие же охраняли вход в замок, но у этого голема в глазах светился разум, и он явно готовился защищать своих.
Какое-то время кунари и тевинтерцы оценивали друг друга. Затем медленно рассредоточились и встали на изготовку.
– Этот идол – не какая-нибудь безделица, – заявила женщина-кунари, возглавлявшая отряд Бен-Хазрат. – Его разыскивает опасный маг, что зовет себя Ужасным Волком. Он в равной мере угрожает всем нам. Уходите – и схватки сегодня не будет.
– А почему бы не уйти вам? – спросил один из магов. – Или вы в самом деле думаете, что примените магию идола успешнее тевинтерских чародеев? Нам известен эльфийский выскочка, маг по имени Солас. Его ритуал уже влияет на Тень. Мы не можем позволить ему забрать идола, чтобы он закончил начатое.
– Как и мы, – ответила кунари.
Они сказали друг другу еще многое, но по большей части в том же духе. Затем вскинули свое оружие.
А потом элувиан – эльфийское зеркало на стене – ожил. Все обернулись. Из зеркала вышел эльф в золотой броне, с волчьей шкурой через плечо.
Он бесстрастно взглянул на них. Сиккари и Бен-Хазрат, все как один, с паническими криками бросились прочь.
Глаза эльфа вспыхнули ярким светом – и все замерли, обращенные в камень чудовищной таинственной магией. Даже голем больше не был ожившей глыбой. Он застыл на месте, и его кристаллы потускнели и омертвели.
Эльф неспешно подошел к постаменту, медленно взял с подушки идола из красного лириума, что-то прошептал и с нежностью погладил пальцами в перчатке одну из фигур – коронованную, утешающую другую. Слов я не разобрал, боюсь, все они были эльфийскими.
